Лора Белоиван - Маленькая хня

Но дело было даже не в этом. Как оказалось, капитан, которому надоело сиротствовать в лоцманской, решил вернуться в свою каюту, освободить которую от совы надлежало все тому же третьему помощнику.

— Говорит, у тебя уже опыт есть, — скулил третий, — а у меня, между прочим, двое детей дома.

С того дня мы с третьим стали приятелями. Ведь это я посоветовала ему осуществить эвакуацию полярной совы, нарядившись в КИП-8. Кто не в курсе, это такой специальный блестящий противопожарный костюм для работы в задымленных или загазованных помещениях. Внутри КИП-8 человек чувствует себя почти в полной безопасности, а снаружи выглядит довольно жутко. К костюму приделаны баллоны с воздухом, а вместо головы у него — герметичный шлем а ля «марсианские хроники».

Сверкая и шаркая, третий помощник совершенно спокойно зашел в каюту капитана. Шокированная сова даже не сопротивлялась, потому что не знала, куда клюнуть. Так, с открытым ртом, она и была вынесена из надстройки и депортирована на бак, где еще минут пятнадцать после ухода блистательного третьего помощника сидела, озираясь по сторонам. А потом, придя наконец в чувство, расправила белые-белые крылья и полетела рассказывать своим родственникам про то, как была захвачена в плен злыми людьми и как добрые инопланетяне спасли ее, даровав волю.

Остальных сов выпустили на обратном пути на подходе к Магадану. К тому времени отцовские чувства членов экипажа как-то постепенно сошли на нет, уступив место нормальной человеческой рассудительности: после Магадана обещали наконец Владивосток, затем — ремонт во Вьетнаме, а куда, к черту, с совой во Вьетнам.

Жены, как одна, сообщили мужьям, чтоб сову в дом переть не вздумал, поэтому для птиц все закончилось относительно хорошо. Кроме той, что в самом начале скончалась от купленной в Магадане копченой колбасы. Так что 15 сов было репатриировано в родные под-магаданские сопки, мимо которых очень близко проходил наш броняга.

А еще одна сова осталась. У стармеха. Сову звали Филя, и стармех был с ней очень дружен. Филя сидела на дедовой голове, пока тот работал за столом, и ковырялась у себя подмышками. Весь рейс Филя чирикала, как воробей, и только на рейде Владивостока, будучи упакованной в картонный ящик из-под печенья «Утреннее», сказала оттуда нормальное совиное «угу».

А потом помолчала и сказала «угу» еще раз.

Тут и рейдовый катер подошел.

Вообще-то считается, что хворым нет места на флоте. Что на флот берут людей исключительно здоровых, в том числе психически. Но нигде в другом месте, кроме как в среднестатистическом экипаже среднестатистического парохода, вы не найдете такого скопления язвенников и психопатов. Разве что в гастроэнтерологии и психлечебнице.

— У меня желудок же больной, — сказал за обедом старпом, разделив тарелку борща на две части: слева от визуальной границы он поперчил, а ел справа — ему было нельзя острое.

Капитан брезгливо ковырялся в тарелке с макаронами. Со вчерашнего вечера у него ныла печень и подташнивало от воспоминаний о прощании с индийским шипчандлером. Время от времени мастер тоскливо возводил глаза ввысь, отчего тут же кривился и начинал смотреть в тарелку, где его тоже ничто не радовало.

Боцман, как всегда, пришел к концу обеда, чтоб остыло: недавно он откопал подшкиперской журнал «Здоровье» за 1978 год и узнал, что кушать горячую пищу вредно для слизистой пищевода.

Покачивало.

После обеда в кают-компанию, где боцман и еще пятеро свободных от вахт и работ людей напряженно смотрели фильм про массовые взаимоотношения полов, вошел электрик. На голове его была каска, в руках — фонарик, на поясе — ножны с пассатижами. Лицо у электрика было хмурое и сосредоточенное. Он щелкнул выключателем верхнего освещения, встал посреди залитой тропическим солнцем кают-компании и, задрав голову в подволок, направил луч фонаря в невидимо горящую лампочку.

Скажете мне, что мужик с каской на голове — зрелище менее интересное, нежели проникающие друг в друга голые особи на экране телевизора — и я вас тут же опровергну: все знают, чем заканчиваются порнофильмы, но никто не рискнет предположить, к какому финалу движется сценарий в голове члена экипажа, пустившегося в автономное плавание. За развитием событий нужен глаз да глаз, чтобы вовремя предотвратить переход от душевной скорби к физической активности.

На экран телевизора упал солнечный луч, и все явное стало тайным. Но уже и без этого шесть пар глаз наблюдали только за электриком. Электрик же стоял посреди кают-компании и пристально смотрел во включенный плафон, дополнительно освещая его фонариком.