Анчи Мин - Императрица Орхидея

Я вызвала в свою палатку принца Чуня и Жун Лу. Мой зять прибыл чуть раньше, и поэтому я спросила его о здоровье сестрицы Ронг и их сыночка. Он не мог удержаться от слез и сказал, что ребенок умер. При этом он во всем обвинял жену, считая, что все дело в неправильном кормлении. Сперва я просто не могла в это поверить, но потом согласилась, что, возможно, он и прав. У моей сестры были странные представления о питании. Она считала, что закармливать ребенка до состояния «толстопузого Будды» неправильно, и поэтому никогда не позволяла ему наедаться досыта. Никому и в голову не могло прийти, что все дело в психической болезни самой Ронг до тех пор, пока в будущем у нее один за другим не умерли еще два ребенка.

Принц Чунь умолял меня повлиять на сестру, потому что она снова беременна. Я обещала помочь и предложила ему рисового вина. Пока мы разговаривали, появился Жун Лу. Он был в военной форме и башмаках, покрытых грязью. Он присел за стол вместе с нами и пригубил вино. Я украдкой поглядывала на него, пока они беседовали с принцем Чуном.

Наш разговор с детей перескакивала на родителей, с императора Сянь Фэна на принца Гуна. Мы обсуждали, как счастливо повернулись наши дела после победы над Су Шунем. Мне хотелось обсудить дальнейшие наши шаги, ситуацию с восстаниями тайпинов, переговоры с иностранными державами, но принц Чунь чувствовал себя подавленным и постоянно зевал.

Жун Лу сидел напротив меня. Он выпил подряд пять чашек вина, и лицо его стало красным, как свекла. Но он все равно не пытался со мной заговорить.

— Жун Лу привлекателен даже в глазах мужчин, — сказал Ань Дэхай, осторожно заворачиваясь рядом со мной в одеяло. — Я восхищен вашей силой воли, моя госпожа, но ваши действия меня приводят в недоумение. Какая польза оттого, что вы себя ведете так, словно он вам безразличен?

— Мне нравится находиться в его обществе, и это все, что я могу себе позволить, — ответила я, глядя в потолок палатки и с тоской думая о том, какая ужасная ночь ждет меня.

— Не понимаю, — снова повторил евнух.

Я вздохнула:

— Скажи лучше, Ань Дэхай, правду ли говорят, что если долго точить кусок металла, то он может превратиться в иглу?

— Я не знаю, моя госпожа, из чего сделаны людские сердца, и поэтому на ваш вопрос отвечаю, что вряд ли.

— Я все время пытаюсь убедить себя в том, что в мире есть множество интересных вещей, ради которых стоит жить, кроме... стремления достичь невозможного.

— В результате все они сводятся к одному: к погоне за смертью.

— Да, как мотылек стремится к огню. Вопрос только в том, может ли он поступить по-другому?

— В этом смысле любовь пропитана ядом, но никто не может обойтись без любви. — Он говорил твердым и абсолютно убежденным тоном. — Это что-то вроде беззаветного служения.

— Боюсь, что я не первая, кто считает жизнь изменчивой, вечно петляющей рекой страданий.

— И при этом ваше сердце отказывается само себя защищать.

— Разве можно защититься от любви?

— Правда в том, что вы не можете прекратить думать о Жун Лу.

— Но ведь есть разные способы любить.

— И он тоже носит вас в своем сердце, моя госпожа.

— Тем хуже для него.

— Но вы хотя бы ищете способы, как себя успокоить?

— Я думаю о том, чтобы стать его свахой.

От удивления евнух едва не скатился с постели:

— Вы сошли с ума, моя госпожа!

— Но другого пути я не вижу.

— А как же ваше сердце, моя госпожа? Вы хотите, чтобы оно кровоточило до смерти? Если бы я смог продать все пролитые вами слезы, то стал бы богаче Цзэнь Гофаня.

— Надо его женить, и мое желание сразу же пропадет. Я себя заставлю. Помогая ему, я помогу самой себе.

Ань Дэхай немного помолчал.

— Вы слишком сильно его желаете, чтобы... — наконец сказал он.

— Я... — Но не нашла слов, чтобы закончить предложение.

— А вы когда-нибудь думали о том, что будет, если он вдруг к вам придет? Например, сегодня, в полночь?

— Что это ты такое говоришь? — спросила я.

— Зная, чего хочет ваше сердце, моя госпожа, зная, что здесь безопасно, потому что мы не в Запретном городе, я могу поддаться искушению... То есть, попросту говоря, пригласить его сюда.

— Нет! Ни за что!

— О, моя госпожа, если бы я мог переупрямить самого себя! Если бы я не любил вас так сильно!..

— Обещай мне, Ань Дэхай! Обещай, что никогда этого не сделаешь!

— Тогда побейте меня! Потому что единственное мое желание — это снова увидеть у вас на лице улыбку. Вы можете считать меня сумасшедшим, но я должен высказаться. Я желаю вам любви так же сильно, как хочу вернуть свое мужское естество. Я просто не могу пропустить такую возможность.