Илья Стогоff - 2010 A.D. Роман-газета

Тем более что в Москву в том году я катался постоянно. Тогда мне еще нравилось представлять себя профессиональным писателем. Я верил, будто успех – это надолго, и даже завел себе московского издателя. Мир ведь устроен так, что в некоторых местах успех живет, а в некоторых нет, не водится. В Москве успеха столько, что его можно добывать в промышленных масштабах. А в моем собственном городе если когда-то он и был, то давно утопился в бесконечных лужах.

Московский издатель платил мне большие гонорары. И следил за тем, чтобы ни одна моя книжка не осталась без внимания критики. Но долго всего этого я не вынес. Плюнул на карьеру профи, по-хамски разорвал почти подписанные контракты, вернулся в свой дождливый город. И через четыре месяца уехал в Африку. Правда, в записи альбома «Би-2» поучаствовать еще успел.

Заняло это минуты три. От меня требовалось сказать пару предложений во время длинного проигрыша. Сами ребята называли это «spoken words». Я произнес что-то многозначительное, они засмеялись, сказали «Есть!», и мы все вместе пошли курить сигареты.

Парни были действительно милыми. Рассказали мне анекдот. Похвалили последнюю книжку. Сказали, что скоро, наверное, заедут в Петербург, потому что кто-то из них купил там себе машину и ее даже уже успели растаможить, так что теперь машину пора забирать. Они заедут в Петербург, сыграют там концерт, а потом погрузятся в автомобиль и уже своим ходом двинут назад, в Москву.

Вечером после записи с Ленинградского вокзала я уехал домой. Чтобы сэкономить, купил не купе, а плацкарту. Соседи по вагону заснули, как только проводник выключил свет. А я все ворочался, ходил курить, кашлял от дыма и вагонной пыли, ворочал на языке слово «растаможить». Оно казалось мне жутким.

Я ведь и до «Би-2» был знаком с кучей музыкантов. Был в курсе, кто из них совсем не умеет пить и рубится с пары рюмок. А кто зануда и лучше не давать ему затянуть свою вечно одну и ту же историю. Но я никогда не соприкасался с этими ребятами по работе. Они занимались своим делом, а я своим. И наверное, поэтому мне казалось, что некая важная тайна в том, чем они занимаются, все-таки есть. Некий большой секрет рок-н-ролла. А теперь до меня дошло: нет секрета. Есть автомобиль, который нужно перегнать из одного города в другой. Вот и все.

Я понимал, что проблема не в музыкантах, а во мне. Как, черт возьми, они должны были доказать свою рок-н-ролльность? Прямо при мне сдохнуть от передоза? Нататуировать себе на лбу портрет Курта Кобейна? Играть музыку – это ведь просто такая профессия. Точно такая же, как любая другая. А если ты зарабатываешь на ней столько, что можешь еще и оплачивать растаможку автомобиля, то это ведь и совсем здорово, не так ли? Тем не менее после той ночи в вагоне я перестал ходить на концерты. Больше мне было нечего там делать. Да и сегодня я зря сюда пришел.

Потом мы с Кириллом все-таки вышли в зал. Слева от сцены была выгорожена небольшая VIP-зона. Слышно там было куда хуже, чем в зале, а разглядеть хоть что-то из происходящего на сцене и вовсе не получалось. Для развлечения в зал иногда пускали струи белого дыма. Дым был горячий. Стоять и так было утомительно, а в духоте это становилось и вовсе невыносимо. Но я все равно стоял. Надо всем витал дух отчаяния.

В темноте я разглядел Шнура из группы «Ленинград». Позавчера в журнале «TimeOut» я прочел, как он говорил про меня какие-то совершенно не мотивированные гадости. По идее, можно было бы подойти, спросить, что случилось. Хотя, с другой стороны, ну говорил и говорил. Наверное, у него была какая-то причина все это сказать.

Публика в зале на две трети состояла из некрасивых, толстых девушек, а на треть вообще черт знает из кого. В VIP-зоне у самого ограждения курили две совершенно голые стриптизерки. Танцевать они так и не вышли, и вообще непонятно – зачем стояли? Ведущим концерта был создатель «Нашего радио» Михаил Козырев. Его очки блестели неподалеку от стриптизерок. После того как отыграет очередная группа, он должен был выйти на сцену, громко спросить: «Питер! Как ты себя чувствуешь?», убедиться, что Питер чувствует себя неплохо, а потом объявить следующую группу.

Несколько лет назад что-то случилось, и Козырева из созданной им радиостанции выгнали. Что именно произошло, я не в курсе. Но точно знаю: если бы не он, то никакого рок-н-ролла в России бы не было. Именно Козырев вытащил весь этот паноптикум из зазеркалья, в котором тот провел последние несколько десятилетий. Так что кому, как не Козыреву, теперь выходить на сцену и громко спрашивать у Питера, как он себя чувствует?