Светлана Талан - Надежда

– Почему не приглашаешь войти? Так и будем стоять? – услышала я и выглянула в прихожую.

Там стоял Наумов собственной персоной. В руках он держал две картонные коробки и улыбался, некрасиво растянув большую нижнюю губу, на которой застыла капелька слюны.

– Проходите, Валерий Петрович, – сказал Юра, сдержанно улыбаясь.

Валерий Петрович внес свой живот в гостиную, и его глаза забегали – он рассматривал присутствующих.

– Хотя меня и не приглашали, решил зайти, поздравить своих сотрудников с праздником, – сказал он, поставив коробки на тумбочку и снимая куртку. – А у вас, я вижу, веселье в разгаре! Ничего удивительного – молодость!

– Проходите, – сказала я. – Присаживайтесь.

Я пошла в кухню за чистыми тарелкой, бокалами и приборами.

– Ишь, какую красавицу Юрий Андреевич отхватил! Почему прячешь от нашего коллектива?

– Я не прячусь. Вот она я, – сказала я и протянула ему руку. – Павлина.

Он схватил ее, и я почувствовала, какая у него омерзительная липкая рука. Такое ощущение у меня уже было однажды, когда в детстве мама меня водила в поликлинику на прививку, и я захотела в туалет. Туалет внутри здания был закрыт на ремонт, и мама повела меня на улицу, где стояла деревянная будочка, именуемая туалетом. Выходя из него, я взялась за ручку, а она была такая же липкая и противная, как рука Наумова.

– Очень приятно. Валерий Петрович, – сказал он подчеркнуто галантно и прилепил свою толстую и слюнявую губу к моим пальцам.

От меня не укрылся его оценивающе-раздевающий взгляд, и я подумала, что, несмотря на обручальное кольцо на его пальце, Наумов бабник и не упустит случая изменить своей жене. А еще я заметила, что Ольга бросила на меня испепеляющий взгляд из-под своих слишком густо накрашенных ресниц. «Неужели ревнует?» – подумала я.

Наумову налили в бокал коньяка, и он поздравил Юру и Васю и вручил им по блендеру. Боковым зрением я заметила, что Юра улыбался, но явно нервничал в присутствии незваного гостя и с нетерпением ждал, когда тот уберется из квартиры. Вася, наверное, тоже это заметил и то и дело подливал Наумову в бокал коньяка. Тот не отказывался и, выпивая коньяк залпом, закусывал его салатами, кусочки которых зависали у него на нижней губе. Усилия Васи увенчались успехом – вскоре Наумов уже едва ворочал языком. Тогда Юра вызвал такси, и мы все, приличия ради, пошли провожать гостя.

Ольга шла под руку с Валерием Петровичем, и я заметила, как его рука скользнула вниз и стала щупать округлый Олькин зад. «Странно, что он позволяет себе такое, – подумала я. – Может, у них на работе это в порядке вещей? Или…»

– Разрешите откланяться, – нарушил ход моих мыслей Валерий Петрович, – и поблагодарить за гостеприимство хозяйку этого дома. – Спасибо этому дому, мы пошли к другому…

– Спасибо, что заехали к нам, – сдержанно произнесла я и улыбнулась. – Всего хорошего!

Мы запихнули Наумова в такси и с облегчением захлопнули дверцу.

– Осталось только, чтобы к нам заявились Инесса Владимировна и свидетели Иеговы, и праздник будет окончательно испорчен, – сказал Юра, когда мы вернулись в квартиру.

– Кто-кто? – удивился Вася. – У тебя есть что-то общее с иеговистами?

– Да нет. Это они хотели со мной что-то общее иметь, – засмеялся Юра. – Пришлось чуть ли не силой их выпроваживать. Ужас, какие настырные!

Теперь пришла моя очередь смеяться. Я вспомнила, как Юра выталкивал меня за дверь. Мне нравилось наблюдать за немного захмелевшим Юрой. Он развеселился, танцевал, правда, не очень умело, дурачился, много шутил. Я поймала себя на мысли, что люблю его всякого – грустного, задумчивого, радостного, веселого.

Оля стала цепляться к Васе, неудачно шутила, и мне захотелось начать рассказывать анекдоты о глупых блондинках. Очевидно, такие анекдоты сочиняют люди, рядом с которыми крутятся такие вот Оли.

Вася и Оля ушли домой часа в три ночи.

– Я помогу тебе убрать со стола, – сказала Оля, уже почти выходя из квартиры.

– Я сам ей помогу, – быстро произнес Юра, и я с благодарностью посмотрела на него.

– Спасибо, что избавил от ее присутствия, – сказала я, когда мы остались одни.

– Ты ее не любишь?

– Она неискренняя. – Я вспомнила, как рука Наума щупала Ольгин зад.

– Я тоже так думаю. Но меня сейчас больше беспокоит не Ольга, а визит Наума.

– Как ты думаешь, почему он приехал? – спросила я, собирая со стола тарелки.

– Ума не приложу. – Юра почесал затылок. – Он никогда до этого не заходил ни ко мне, ни к Васе.