Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

Он уложился в пар у пустынного острова с искусственными пальмами; большая часть пальмовых листьев свисали клочьями, оставшись без проволочного каркаса. Потом сделал пар через скрещенные сабли у четвертой лунки, несмотря на разбросанный мусор и расплескавшееся на лужайке неизвестное, похожее на деготь вещество. И снова пар у сундука с сокровищами, на пятой лунке. Сундук оказался более или менее целым, но ему бы не помешал новый слой краски. У шестой лунки, где находился карибский сахарный завод, Дойлу удалось избежать ловушки из песка, превратившегося в грязь и испещренного похожими на кратеры норками роящих ос. Зато он потерял удар, когда мяч срикошетил от одного из рабов: дядя Бак приспособил под эту роль гипсовые фигуры чернокожих сигнальщиков. [21]Снова ударив по мячу, он послал его по изрытой лужайке, после чего тот с отвратительным стуком приземлился в жестяную лунку. Дойл вспомнил, что всегда промахивался у этих рабов.

Кусок корабельной обшивки, изображавший спасательный плот у седьмой лунки, не очень обветшал, разве что тоже требовал покраски. Это была легкая задача, на один удар. Потом он дошел до Портобелло – по существу, точной копии Порт-Рояля, – страдающего от такой же запущенности. Почему-то здесь он превысил пар на два удара. Отсюда ракушечная дорожка вела через прогнивший веревочный подвесной мост прямо к гипсовым зубчатым стенам Маракайбо. Полые бревенчатые пушки в бойницах держали под прицелом приближение игрока. Дойл взошел по ступеням на крепостной вал и был удручен тем, что увидел: вдоль стены позади пушек чередой стояли ржавые банки из-под краски, пол совершенно прогнил, выставляя напоказ спрятанные под ним механизмы. Маракайбо скрывал одно из замечательных оригинальных изобретений дяди Бака – приспособление, которое он обычно называл «запатентованной ловушкой-обманкой», хотя запатентованной она была только в его воображении.

Резиновые колесики в специальной яме под полом управлялись рычагом, соединенным с третьей пушкой. Они были сконструированы так, чтобы менять конфигурацию лужайки после каждого удара. Когда рычаг поднимали, лужайка вспучивалась и содрогалась, как от землетрясения. Мячи падали в дюйме от лунки, откатывались к метке или скакали вниз по лестнице; через секунду после каждого удара на месте выемок появлялись канавки, а сама лунка меняла положение. Тридцать два спрятанных колесика подразумевали бесчисленное множество превращений лужайки; даже знатоки ругались, что «попасть в эту чертову лунку невозможно». Маракайбо был отличным уравнивателем, точкой равновесия между удачей и навыком. Его нельзя было пройти дважды одним и тем же способом.

Итак, Дойл положил мяч на метку и ударил. Тот покатился через отверстие в барьере, разделявшем закрепленную половину лужайки от подвижной, и остановился футах в десяти от лунки. Отложив клюшку, он нашел рычаг на пушке и с силой дернул. Рычаг не поддался. Он дернул сильнее. Рычаг с хрустом отломился. Дойл вскрикнул и отступил.

– Эта чертова штука не работает уже много лет, – раздался голос Мегги.

От неожиданности Дойл вскочил и увидел ее, сидящую, как ангел, на гигантском кальмаре у одиннадцатой лунки, как раз на другой стороне ракушечной дорожки.

– Бог мой, – сказал он, – я чуть не обоссался от страха.

– Нет, это я чуть не обоссалась, – ответила Мегги. – Ты так громко крушил тут все, что было слышно аж у хижины.

Она потянула руку вниз, вытащила из зазора между щупальцами кальмара старинный рычажной винчестер и положила его на колени. Это тяжелое оружие странным образом дополняло ее наряд – халат с пингвинами и пушистые тапочки с собачьими головами. Усмехнувшись, она похлопала рукой по длинному стволу.

– Старый и верный. Никто не доставлял мне большего удовольствия.

Дойлу стало не по себе при виде этого зрелища. За годы жизни в Европе он привык к тому, что европейцы не любят оружие.

– Ты точно, рано или поздно, прострелишь себе задницу этой штукой.

– Херня. – Мегги презрительно скривила губы. – Я получила значок за меткую стрельбу, когда была в «Хранительницах костра». [22]Кстати, если ты еще не знаешь, тут творится странная хренотень в последнее время – наш друг, мистер разрезанный напополам опоссум, далеко не первый в списке.

– А что еще? – скептически спросил Дойл.

– А еще пару месяцев назад какой-то козел или козлы пробрались сюда и повредили провода капитана Пита у дороги. А еще внизу в Бухте переворачивают чартерные лодки местных жителей, открывают кингстоны, отчего лодки погружаются в грязь на дно канала. Выходит, кто-то пытается наехать на меня, а с такими нужно разговаривать пулями.