Роберт Джирарди - Неправильный Дойл

– Неужели это Стрелок собственной персоной?

Дойл поднял голову. У другого конца стола стоял Таракан Помптон, в сумерках его длинное желтоватое лицо напоминало морду ящерицы.

– Ну что, выпьем?

Дойл не ответил. Таракан примостил свою тощую задницу на скамью и положил локти на стол. Пива он не взял. Вытащил сигареты, прикурил и поставил пачку вертикально, словно могильный столбик.

– У тебя десять секунд, – прорычал Дойл, – до того, как кому-то придется собирать тебя по кускам.

Голова ящерицы слегка обиделась, но подалась вперед и постаралась придать голосу жесткие нотки. Однако голос предательски дрожал.

– Обычно я убиваю за то, что ты сделал вчера.

– Попробуй, – сказал Дойл.

– Но тебя, Мэнникс, не так-то просто убить, да?

Дойл пожал плечами.

– Если ты серьезно так думаешь, то ошибаешься. Любого можно убить. Ты не имел права врываться в мой дом и забирать карты, и я скажу тебе почему: твой проклятый дядя продал их мне два года назад. Я заплатил за них тридцать кусков.

– Да тебя накололи, – выпалил Дойл. – В этой земле нет ничего, кроме старой табачной трухи.

– Да уж, пришлось раскошелиться, чтобы это выяснить, – резко сказал Таракан. – Я нанял знающего человека, чтобы тот отправился в Лондон, в Адмиралтейство, и перерыл груду исторических бумаг, это обошлось мне еще в семь кусков.

– Тебя снова надули, – сказал Дойл. – Бак раскопал то же самое в архиве, в Ричмонде, и это ему ничего не стоило.

– Таким образом, я делаю вывод, что теперь вы, Дойлы, должны мне тридцать семь штук. – Таракан выпустил в сырой воздух облако колеблющегося дыма.

– Но я готов простить этот долг, если ты немного поумнеешь и, на хрен, продашь мне эту долбаную землю. Двести пятьдесят «косарей», и все долги забыты. Так что это по-любому отличная сделка. Что скажешь?

– Нет, – решительно ответил Дойл. – Я не продал Брекен, тебе уж точно не продам.

– Не знаю никакой Брекен.

– Понятное дело, – сказал Дойл. – А центр «Королевской синей колы» был так, прикрытием.

– Угу. – Таракан неубедительно закивал.

– В общем, никакого сокровища нет, ты это знаешь, но тебе все равно нужна моя земля. Почему?

Таракан с трудом сглотнул. В его голосе появились настойчивые нотки.

– Все, что я могу сказать, – что есть другие люди, которые заинтересованы в ней по своим собственным причинам. А с этими людьми шутки плохи. Они на самом деле крутые, не то что слабаки вроде меня.

Дойл допил остатки в первой кружке.

– А эти твои заинтересованные люди, случаем, не из Делавэра?

Таракан заморгал.

– Возможно. Опять же, они могут быть откуда угодно.

Он быстро оглянулся через плечо в дождь, словно кого-то искал.

– В общем, после того как Бак умер, я вежливо позвонил Мегги, чтобы сказать: «Эй, пришло время мне получить от тебя причитающееся», – знаешь, что эта долбаная шлюха сделала? Эта долбаная шлюха повесила долбаную трубку прямо мне в ухо!

– Стой! – Дойл поставил наполовину пустую кружку на стол. – Не смей называть Мегги шлюхой.

– Ты, наверное, шутишь, – недоверчиво сказал Таракан. – Здесь есть только одна шлюха, которая надула полгорода…

Дойл поднялся, рванулся вперед и ударил Таракана правым кулаком прямо в левую скулу. Он неустойчиво стоял на ногах, поэтому удар получился несильным, но достаточным, чтобы сбить Таракана со скамьи на соломенный настил, залитый пивом.

Таракан поднялся, держась за щеку, с обидой в округлившихся глазах.

– Тебе не следовало этого делать, Дойл, – сказал он. Он всхлипнул совсем не по-мужски. – Это была твоя последняя ошибка.

Он повернулся и, спотыкаясь, побрел в дождь.

Дойл сел обратно и допил пиво, потом натянул на голову мокрую шляпу, поправил ее и вышел под дождь искать Мегги. Аттракционы находились на другом конце площади среди чахлых сосен. Дойл стоял у металлического крашеного ограждения и смотрел, как «ракушки» описывают круги в мокром небе под специфическую заунывную музыку. Он прищурился, и ему показалось, что он увидел голый белый бок Мегги на вершине параболы, поэтому не заметил, как сзади к нему вплотную подошли двое мужчин.

– Ты проиграл мои деньги, везунчик!

Это был коротышка ирландец с «Колеса фортуны». Его твидовая кепка намокла, из полумрака на Дойла пристально смотрели черные выпученные глаза.

– Я считаю, что этот парень должен мне пятерку. Как ты думаешь, Иисус?

Здоровяк в дождевике выступил вперед и вытащил из кармана что-то кожаное. Дойл разглядел, что у того в руке. Это был плетеный кожаный носок, набитый свинцовыми пулями. В ту же секунду он дал Дойлу в висок, рядом с ухом. В голове взорвался фонтан искр, Дойл потерял сознание и упал на землю. И только смутно чувствовал, как здоровяк Иисус пинает его по ребрам мотоциклетными ботинками, как его тащат по грязи и мокрым сосновым иглам к подъездной дороге за деревьями, где под дождем с включенным двигателем уже ждет длинная темная машина.