Александр Лапин - Время жить

Со школой у него тоже было немало мороки. Молодые оболтусы ну никак не хотели становиться новыми законопослушными немцами. Так и норовили где-нибудь подраться. Или набедокурить. Например, украсть в магазине.

Но школа работала. И приносила прибыль. Пока не схлынул и этот людской поток.

А сейчас он в основном занимался переводами. Работал штатным «толмачом» в городском суде. И вольным преподавателем в гимназии. Фокус с двумя винчестерами в компьютере пока удавался на все сто. И налогов он платил в три раза меньше, чем раньше, когда еще трепетал и уважал немецкий закон.

В общем, все складывалось по Грибоедову: «Где ж лучше? – Где нас нет». Поэтому он, как и многие, начал ностальгировать. Вспоминать Казахстан, как лучшее место на земле.

Такова уж наша человеческая природа. «Что имеем – не храним, потерявши – плачем!»

Франк аккуратно припарковал свой «фольксваген» на стоянке у городского суда. Положил компьютер в сумку. И отправился в строгое краснокирпичное здание. Сегодня у него процесс. Предстояло попотеть в синхронном переводе, чтобы донести до немецких судей все тонкости переживаний загадочных «русско-немецких» душ.

На сцену маленького захудалого сельского клуба поднялся глава поселения Николай Болгов. Он одет в теплую куртку и войлочные ботинки. Только лысина голая. В помещении, где стоят рядами несколько десятков старых, потертых рыжих кресел, давно не топят. И народ, собравшийся «на встречу с депутатом», тоже хорошо утеплен. Сидят бабушки, дедушки, молодухи и прочие селяне в пальто и полушубках, валенках и сапогах.

Поздняя осень. Урожай убран. Заготовки сделаны. Так почему же не пойти в клуб, не послушать заезжих агитаторов? Тем более, что потом обещали концерт.

– Дорогие товарищи! – начал свою речь хороший мужик Николай Болгов. – Скоро выборы в Государственную думу. И мы должны выбрать туда самых достойных. Тех, кто сможет представлять наши интересы. Сегодня к нам приехал главный редактор нашего самого популярного издания – газеты «Наше» – товарищ Дубравин!

При этих словах Дубравин приподнялся из своего кресла в первом ряду и показался народу. Попутно оглядел зал. Простые русские лица. Сельские труженики. Такие же, как его родители, брат, оставшиеся в Жемчужном одноклассники. Как и он сам.

– …Родился он в Казахстане, закончил университет в Алма-Ате. Потом работал в газетах, журналах… Теперь переехал жить в наш регион…

Дубравин как-то отстраненно, как будто говорили не о нем, слушал свою биографию в пересказе главы и постепенно «разгорался», набирал обороты. Как ни странно, ему нравилось выступать перед людьми. И он чувствовал то самое волнение перед выходом на сцену, которое ощущают и артисты. То, что называется теперь современным словом «драйв». А раньше было вдохновением, полетом, порывом…

Наконец объявили и его.

Александр энергично – «соколом» – взлетел на сцену.

И начал говорить. Речь его давно готова. Опробована. И отрепетирована. Он только по ходу дела адаптировал ее к аудитории. Одновременно он искал взглядом в зале подходящего человека. Человека, который активно реагировал на его слова. Нашел. Это пожилая круглолицая женщина в меховой шапке – по виду учительница. Теперь его задача – убедить ее. Заставить поверить. Поверит один – поверят все.

– Что нужно молодой семье для того, чтобы в соответствии с божественной волей «плодиться и размножаться?» – спросил он зал. Посмотрел на реакцию. И бросил:

– Жилье! Крыша над головой! В первую очередь свой угол. Но кто сегодня может вам его гарантировать? Никто! Его можно только купить. Но как купить? Как накопить при нынешних ценах и зарплатах? Не знаете? А я знаю! Есть такое слово – «ипотека». Это когда можно взять кредит в банке и купить квартиру сегодня, а деньги отдавать десять – двадцать лет. Потом! На Западе так делают много лет.

И, судя по тому, как заинтересованно люди начали смотреть на него, а потом и одобрительно кивать в такт его словам, Дубравин понял, что попал в точку. Туда, где лежат их чаяния и нужды.

Он продолжал все смелее и увереннее говорить о наболевшем. И его понимали. Потому, что все пять пунктов его программы направлены на одно. На выживание этого близкого ему, родного по крови и духу простого народа.

Проводили его бурными аплодисментами.

Он вернулся на свое место. А на сцене уже появился приглашенный ансамбль казачьей песни. Женщины в цветастых кофтах, длинных юбках, лентах, монистах.