Александр Лапин - Время жить

– Поставь, пожалуйста, угли! – попросил Василий.

Анатолий включил электрическую плитку. Наложил угли, необходимые для каждения. Потом разжег кадило.

Отец Александр торопливо одевался в богослужебные одежды. На черный подрясник надел поручи, потом епитрахиль, подпоясался поясом, приладил набедренник. И сверху – фелонь.

Затем Анатолий поднес ему воду с полотенцем. Священник умыл руки и произнес молитву омовения «Мои руки чисты».

Казаков уже знал тайные смыслы всех этих ритуальных действий. Они пришли из тех самых ветхозаветных библейских времен, когда только зарождалось христианство.

Началась проскомидия – в переводе с греческого «принесение», потому что первые христиане приносили с собой хлеб, вино и все, необходимое для службы.

Совершив входные молитвы перед закрытыми Царскими вратами, священник с диаконом вошли в алтарь и подошли к жертвеннику. На нем лежали пять просфор в память о пяти хлебах, которыми Христос насытил пять тысяч человек.

Отец Александр с молитвой на устах остро отточенным копием вырезал середину из первой и трижды сотворил над ней знамение креста. Положив середину на дискос, он крестообразно надрезал просфору с нижней части и проткнул ее правую сторону копием.

В чашу налил вино, смешанное с водой. Затем вынул частицы из остальных просфор и, разложив их на дискосе, покрыл его и чашу большим платом – «воздухом».

Дьякон вышел из алтаря и громко провозгласил:

– Благослови, владыко!

Отец Александр произнес:

– Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков.

Вступили певчие:

– Аминь!

Все шло свои чередом. Впереди было причастие, которое сопровождает великое чудо превращения вина и хлеба в Тело и Кровь Христову.

Открылись наконец Царские врата. Святые Дары вынесли через боковые двери из алтаря и внесли в алтарь через Царские врата. Так совершается Великий Вход – в память о добровольном шествии Христа на крестные страдания и смерть. Хор запел Херувимскую песнь и «Милость мира, жертву хваления».

Батюшка начал читать евхаристический канон. Анатолий различил только некоторые слова:

– Сие есть Тело Мое… Сие Кровь Моя Новаго Завета…

Все! Чудо свершилось! По молитвам их обратились Дары в Тело и Кровь Спасителя.

Отец Александр вышел из алтаря, положил крест и Евангелие на аналой. Произнес:

– Кто хочет исповедаться – подходите.

Толпа прихожан разделилась: меньшая часть выстроилась на исповедь, Анатолий решил к ним присоединиться.

Заметив среди исповедников детей, отец Александр произнес:

– Дети до пяти лет не исповедаются, ибо они как ангелы Божии.

Сначала исповедь носила общий характер.

– Дорогие братья и сестры! Покаемся в тех грехах, которые являются для нас общими. Первый из них – неблагодарность к Богу. Мы все таковы. Просим у Бога прощения за это.

Народ начал шептать.

– Отпускаю вам этот грех! Еще один общий грех известен мне – грех чревоугодия!

Народ смущенно вздохнул. Многие перекрестились.

– И этот грех отпускаю вам! Теперь грех гневливости…

Наконец отец Александр сказал:

– Кто хочет исповедаться отдельно, подойдите ко мне!

Казаков понял – настал его черед.

Подошел к батюшке. Трудно, но, видно, придется рассказать о том, что терзает его душу.

– Страшно грешен я, батюшка! Большой грех на мне!

– Какой?

– Убийства! – и, помолчав, добавил: – На войне убил я женщину молодую. И полюбовника ее…

– Да, это тяжкий грех! Ты, Анатолий, тогда к причастию не подходи. Подожди в сторонке.

И добавил торопливо, словно извиняясь:

– Тебе предстоит пройти дорогу очищения. Я только тогда могу отпустить тебе этот грех, когда пойму, что больше ты никогда никого не убьешь.

Из прокуратуры областного города «К», что расположен в двухстах километрах от города «Ч», пришло письмо. Суть его проста и понятна. В нем сообщалось, что на него поступил донос из областной администрации. «Однако, рассмотрев заявление, прокуратура проверила публикации в прессе и не обнаружила в них никакого экстремизма». Но на всякий случай она, то есть прокуратура, предупредила, что писать о проблемах русского народа следует взвешенно и осторожно. И лучше всего «во избежание негативных последствий» заменить слово «русский» на «россиянин».

«Что ж они, гады, уже и национальности нас решили лишить?! Чтоб в нашей же стране русскими и не пахло? – подумал Дубравин, дочитывая сей опус, сочиненный неким помощником прокурора. – Отправлю я это письмо в печать. Пусть народ ознакомится с мнением защитников его прав».