Джон ван де Рюит - Малёк

Никогда в жизни я не чувствовал себя так ужасно. Мне было грустно и стыдно, и хотелось домой. Я медленно вернулся в спальню и начал собирать вещи.

06. З0.Проведя ночь без сна, я решил посмотреть страху в лицо и извиниться перед Грегом Андерсоном. Я также решил разобрать чемодан и бороться за свою жизнь!

07.30.Андерсон не разрешил мне извиниться. Сказал, что ему противно со мной разговаривать и он больше никогда не хочет меня видеть. С тяжелым сердцем я вышел из его спальни. Но чем плакаться, решил занять активную позицию и опустил Рэмбо за завтраком. К сожалению, тот лишь посмеялся надо мной и сказал, что это была шутка и любой, у кого работает хоть половина мозга, догадался бы. После завтрака я написал письмо с извинениями и просунул его Андерсону под дверь.

Позвонила мама и сказала, что папа случайно переехал соседскую собаку. Мама теперь пытается убедить их, что это был несчастный случай, а не убийство. По ее словам, зрелище было ужасное, и машина теперь издает странный лязг, поэтому завтра они не приедут. Она спросила, не расстроюсь ли я. Я соврал и ответил, что нет. Похоже, у всех Мильтонов сегодня плохой день.

От Грега Андерсона по-прежнему ни слова. Я понимаю, что очень сильно его обидел. Вдобавок ко всем моим мученьям я три раза бросил мимо и выставил себя полным неудачником в игре против школы Сент-Джулиус. К счастью, из-за тумана и дождя примерно в три часа пополудни матч было решено закончить ничьей. Саймон с Бешеным Псом храбро держались до последнего, пока Папаша не приказал всем покинуть поле, заявив, что в очках ничего не видит. Тренер команды противника не хотел уходить в такой маленький дождик, но Папаша увел его в учительскую топить обиду в вине. Должно быть, обид у него было много, потому что мальчики из Сент-Джулиуса остались с нами смотреть кино («Уолл-стрит») и уехали только в десять вечера!

По-прежнему терзаюсь угрызениями совести из-за Андерсона, который свирепо глазеет на меня при любой возможности. Надо не забыть помолиться за него и его бедную сестру на завтрашней службе.

09.00.Проповедь преподобного Бишопа оказалась ударом ниже пояса! Он говорил о стыде и о жестокостях, которые иногда говорят друг другу люди. Провозгласив, что мы не должны пускать Сатану в двери, он сильно размахнулся и сбил вазу с розами, которая разбилась у подножия кафедры. Окинув взглядом осколки, преподобный вскричал:

— Будь проклят ты, Сатана! Прочь из дома Божьего!

Он выглядел реально злобным, поэтому никто не рассмеялся, кроме Щуки, но тот быстро притворился, что кашляет. Преподобный разглагольствовал еще полчаса, после чего сделал большой глоток вина из чаши для причастия и передал ее Глоку, у которого тоже горло пересохло.

Джефф спросил, не хочу ли я снова пойти к нему на ферму. Мне очень хотелось ответить «да», но я чувствовал себя слишком подавленным, поэтому соврал, что у меня много домашки.

В свободное время читал, но даже величайшая книга в истории не способна была меня отвлечь.

В отчаянии решил позвонить Русалочке, но в последний момент струсил.

18. З0.Впервые за выходные посмеялся — смотрел программу Национального географического общества про бабуинов. Большой самец бабуина с огромным задом бил себя в грудь, пытаясь навести на всех страху, и тут Эмбертон закричал: «Смотрите, это же Глокеншпиль!» Весь корпус покатился со смеху, особенно когда бабуин попытался спариться с дрожащей от страха маленькой бабуиншей с ярко-розовой задницей.

Я сидел на улице один, когда вдруг рядом со мной возникла высокая фигура. Сердце подскочило от страха: я узнал Грега Андерсона, который, несомненно, явился мне отомстить.

— Малёк, — тихо проговорил он, — я должен тебе кое-что сказать.

Мое сердце упало. Наверняка сейчас начнет говорить о боли и страданиях, которые ему приходится переживать, или, чего хуже, перескажет аварию во всех кровавых подробностях. Он смотрел мне в глаза, как мне показалось, целую вечность, хотя на самом деле прошло несколько секунд. Я видел его боль и страдания, ужас оттого, что у него сестра-инвалид. Если бы у меня была сестра-инвалид, я тоже бы ее защищал и помогал все время.

Андерсон наклонился ближе и произнес:

— У меня нет сестры.

С этими словами он встал и как ни в чем не бывало зашагал к корпусу. Я потерял дар речи. Меня охватило невероятное облегчение, а потом — чистая ярость. Все мои выходные были испорчены из-за какой-то идиотской тупой шутки. Я был готов наброситься на первого встречного (а это опасно, когда ты всего лишь новичок-первогодок). К счастью, первым мне встретился кот Роджер, и я с дикими воплями гнался за ним до самого сада Укушенного. (Кажется, я превращаюсь в копию своего отца.) К сожалению, я чуть не сбил с ног преподобного Бишопа, когда тот выходил из часовни после молитвы. Тот печально пробурчал что-то себе под нос и пошел дальше по своим делам. Теперь, вспоминая тот вечер, я рад, что мне под руку не подвернулся Верн, иначе он точно бы с перепугу заколол меня ножницами за то, что я терроризирую его кота.