Джон ван де Рюит - Малёк

На этот раз я спел хорошо. Голос звучал ясно, и я чувствовал себя увереннее. Викинг не прервал меня и все время записывал что-то, пока я пел. Когда я закончил, он долго сверлил меня взглядом, а потом сказал:

— Спасибо, Мильтон. Позови Стопфилда.

Вот это уже больше похоже на успех! По крайней мере, я показал на что способен. Пусть мне не достанется большая роль, но в хор я точно попаду!

На обратном пути встретил Верна, который вновь воссоединился со своим другом, сиамским котом Роджером. Тот сидел у него на коленях и довольно мурлыкал. Оба выглядели точь-в-точь как выжившие узники концлагеря в фильме, что показывал нам Криспо.

18.10.Гэвин, староста, что живет под лестницей, вызвал всех первокурсников из столовой, чтобы помочь поймать Альберта, его ручную крысу. Бешеный Пес нашел крысу в комнате старост, за холодильником. Рэмбо говорит, что Гэвин совершенно тронутый и разводит тараканов, чтобы кормить Альберта и Викторию — ручную змею.

21.30.Щука и Деврис подсунули Рэмбо под покрывало дюжину яиц, и те взорвались, когда Рэмбо сел на кровать. Отмывшись, Рэмбо потребовал объявления беспощадной войны против Щуки и Девриса и приказал нам поклясться, что отныне любое их действие против кого-либо из нас будет расцениваться как оскорбление всей банды. Мы согласились, в том числе и Верн, который выглядел крайне серьезно и решительно.

Бешеный Пес признался, что это он подсунул второй банан в выхлопную трубу Глокеншпиля, и объяснил, что должен был так поступить, чтобы выручить брата. Он также раскололся, что первый банан действительно подложили Эмбертон со Стоттом. Мы восхитились его смелостью, назвав его поступок историческим. А сам Бешеный Пес считает, что совет директоров изменил решение, чтобы не перечить влиятельному папаше Эмбертона.

Затем Жиртрест медленно встал и проговорил:

— Наш совет директоров — та еще скользкая компашка, и, поверьте, друзья, у меня есть основания так считать. — С этими словами он громко пукнул и отправился спать.

Кот Роджер запрыгнул в мое окно и проспал всю ночь на кровати Верна. Верн говорит с ним на странном языке, отчего последние сомнения в его сумасшествии испаряются. Роджер отвечает: мурлыкает и трется головой о подбородок Верна. Хотя по ним обоим плачет психушка, Роджер, пожалуй, единственная причина, почему Верн вернулся в школу. Поэтому я и не возражаю, что он болтает на кошачьем языке — со временем странное поведение начинает казаться нормальным.

06.20.В душевой Рэмбо съездил Деврису по зубам. Джулиан — он сегодня дежурит — в ужасе убежал и позвал Берта разнимать драку. Когда Берт пришел, Деврис лежал на бетонном полу без сознания, а из уголка его рта текла кровь. Рэмбо спокойно стоял у раковины, отмывая окровавленную руку, точно ничего такого не произошло. Джулиан был в таком шоке, что Берту пришлось чуть ли не на руках нести его в медпункт, где ему вкололи транквилизатор.

За завтраком Лутули увел Рэмбо, и они вдвоем прогулялись по двору. Вернувшись, Рэмбо сказал, что наш староста корпуса не будет ничего говорить Укушенному при условии, что наша вражда с Щукой и Деврисом будет окончена. Рэмбо ответил, что мы если что и сделаем, так лишь в ответ на провокацию со стороны Щуки и его шестерки. Лутули пообещал поговорить с Щукой. (Деврис говорить пока не сможет — ему забинтовали челюсть.)

Геккон приплелся на завтрак и был встречен нашими беззлобными издевательствами. Он пожал мне руку, прежде чем съесть свою чайную ложку хлопьев. Он рад, что Верн вернулся — они тихо о чем-то разговаривали на том конце стола. (Поскольку Укушенный запретил нам травить Верна, мы решили не называть его Человеком Дождя по меньшей мере неделю.)

12.00.Весь сдвоенный урок английского Папаша проговорил о сексе. Он считает, что весь мир вращается вокруг секса и если бы не секс, ни одна книга не была бы написана. Мальчик по имени Нельсон Джонсон из корпуса Кинг (глава христианских первокурсников) сердито вскочил и бросил вызов Папаше, возразив, что Библия — пример чистой и священной книги. Папаша расхохотался и ответил, что вся Библия — сплошная содомия и инцест и детям до шестнадцати ее читать вообще нельзя. У Джонсона задрожала нижняя губа, и он сел, качая головой и бормоча себе под нос.

После урока Папаша сказал, что ждет меня в понедельник с отчетом об «Уловке 22». Он пообещал, что книга, которую даст мне следующей, — величайшее литературное произведение всех времен и народов, но отказался говорить, как она называется.