Джон ван де Рюит - Малёк

Со дня исчезновения Верна прошла неделя, а о его местонахождении до сих пор ничего не известно.

Папаша снова пригласил меня на обед. На этот раз ели бефстроганов — пальчики оближешь. Опять пили вино и говорили о политике и литературе.

Папаша считает, что речь де Клерка была одним из самых удивительных моментов в южноафриканской истории. Он сказал, что я должен запечатлеть этот момент на бумаге, чтобы спустя годы вспоминать о нем. Я признался, что веду дневник. Это сильно впечатлило Папашу, и он сказал, что мне предстоит стать великим писателем, как мой тезка. Затем он признался, что ему не терпится увидеть, как выглядит Нельсон Мандела. (Мандела просидел в тюрьме двадцать семь лет за саботаж.) Папаша уверен, что Мандела будет нашим следующим президентом. Интересно будет узнать, каково это — когда президент черный?

Потом мы долго обсуждали «Над пропастью во ржи». Папаша сказал, что это единственная стоящая книга, написанная Сэлинджером, и что впоследствии писатель стал отшельником. (Думаю, и я однажды стану писателем-отшельником, женюсь на Джулии Робертс и буду жить в особняке у болота.) Допив вторую бутылку вина, Папаша продекламировал монолог Гамлета «Быть или не быть». Это было блестяще. К сожалению, когда дело дошло до строчки о смертном сне, он размахнулся и уронил лампу, которая разбилась, разлетевшись осколками по всему полу. Его жена все убрала и сказала, что мне пора идти. Перед уходом я видел, как она тащит Папашу в постель.

17.00.Червяк устроил мне «цапки» меловой тряпкой за то, что я упорно пренебрегаю своими обязанностями. Боюсь, как бы он не сломал мне средний палец. Я не подавал виду, что мне больно, хотя по пальцам будто колотили кувалдой. Вместо этого я непокорно смотрел в крошечные глазки Червяка, пока тот делал свое черное дело. Наверное, тот бокал вина придал мне уверенности.

Гоблин где-то раздобыл порножурнал, но отказывается говорить где. Мы все по очереди рассматривали фотографии женщин с большими грудями в вызывающих позах и сексуальном нижнем белье. Рэмбо сказал, что я зря трачу время, потому что я — Малёк и смогу мастурбировать только с помощью пинцета. Все рассмеялись. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, и искренне постарался посмеяться вместе со всеми. Затем с позором удалился за свою перегородку, чувствуя себя униженным.

06.15.Проснулся и обнаружил, что одеяло Верна тоже исчезло. Ничего не смог с собой поделать и в ужасе закричал; остальные сбежались к нашим с Верном кроватям и стали спорить, что произошло. Пи-Джей Лутули, совершавший обход, заметил переполох и таким образом прознал о тайнственном исчезновении вещей Верна. Он наорал на меня за то, что не сказал ему раньше, и ушел искать Укушенного.

За завтраком Жиртрест признался, что разведал кое-что интересное об учителе английского, который повесился в часовне в 1944 году. Говорит, что расскажет все после отбоя.

Папаша сегодня не вышел на работу. Заменяющий его мистер Линтон, до чертиков похожий на цыпленка, сказал, что у Папаши грипп. (Похмелье более вероятно.) Мистер Линтон рассказал нам о Нельсоне Манделе (его освобождают завтра). Он говорил о нем так, будто Мандела — святой, Бог или что-то вроде того, но предупредил, что любой, кого упекли за решетку на двадцать семь лет за поступки, которые он считал правильными, должен быть зол на мир, и не на шутку. Он посоветовал нам не быть пугливыми цыплятами (это было смешно) и встретить новую эпоху в истории ЮАР с надеждой и открытым сердцем.

На уроке актерского мастерства Ева сказала, что всю жизнь боролась за свободу в Южной Африке и вот теперь мы наконец можем стать свидетелями этого свершения. Она предупредила, что кое-какие люди из нашего окружения (включая учителей) будут стараться отравить наши мысли по поводу черных и новой Южной Африки. Затем она опять заставила нас взяться за руки и научила словам песни о свободе. Она называлась «Нкост Сикелеле» и была на зулусском, поэтому никто не понял ни слова из того, что мы пели. (Готов поспорить, мой папа обозвал бы Еву «проклятой коммунисткой».) Рэмбо отказался держаться за руки, и Ева попросила его остаться после урока. Рэмбо думает, что Ева считает, будто он боится выражать свои чувства, и намерена избавить его от этих комплексов.

В отсутствие Папаши тренировку по крикету вел Укушенный. Он был бледен и рассеян. Это и неудивительно — случай с Жиртрестом, исчезновение Человека Дождя, нападение льва… да еще и жена у него — коммунистка проклятая.