Джон ван де Рюит - Малёк

20.00.Финальный спектакль начался. Все участники выкладывались на сто процентов и даже больше. Выйдя на сцену, я сразу начал высматривать в зале своих родителей (билеты они забронировали еще в марте). И чуть не вскрикнул от ужаса, увидев их в первом ряду. Все мои слова начисто вылетели у меня из головы, когда я увидел, кто сидит с ними рядом. Светлые волосы, голубые глаза, прекрасна, как никогда… Русалка! Она улыбнулась своей чудесной улыбкой. О боже…

Я снова вспомнил слова. К счастью, это была общая песня, которую пел весь хор, поэтому я не опозорился на всю школу. Сосредоточившись, я снова представил, что нахожусь в старом Лондоне, и выступал хорошо, как никогда раньше. Как и следовало ожидать, мои родители отличились. Папа чихал или громко сморкался в платок во время всех пауз. Потом предки подумали, что пьеса кончилась, вскочили и начали хлопать и кричать «бис! бис!», хотя то была лишь середина второго акта. Но сегодня я был непробиваем. Меня ничто не могло и остановить и заставить испытывать стыд или смущение. Я был преисполнен гордости и абсолютного счастья.

Когда я наконец спустился в зал, мама, папа и Русалка были все в слезах. Они обнимали и целовали меня столько раз, что вскоре я был весь в помаде. Русалка так долго липла ко мне, что я уж побоялся, как бы не пришлось отрезать ее скальпелем. Она вернулась (и я имею в виду не только из Англии). Вернулись ее жизнелюбие, блеск в глазах, энергия, красота.

Предкам пришлось отрывать ее от меня. (А кому захочется трястись всю обратную дорогу в нашем «рено»?) И снова в моей груди застучал барабан. Ну как может у четырнадцатилетнего мальчика в жизни быть столько сложностей?

— Кто это?

Я повернулся и увидел Аманду. Вид у нее был мрачнее тучи. Что ей ответить? Моя подружка? Знакомая? Сестра? Бывшая…

— Моя бывшая подружка. (Трус!)

Аманда подошла ко мне и сказала:

— Не хочу идти на прощальную вечеринку. Хочешь провести вечер со мной?

Так мои мечты снова стали явью.

Шум вокруг затихает. Аманда берет Милли за руку и ведет его сквозь взволнованную толпу. Все болтают и смеются, но, увидев, как они уходят вдвоем, начинают перешептываться. Аманда и Милли выходят из театра, спускаются по лестнице, проходят мимо медпункта и оказываются на поле для регби. Вечер ясный, полнолуние.

Милли:Пойдем за мной, я знаю куда.

Он ведет ее за руку мимо запруды. Будь сейчас лето, предложил бы искупаться. Они выходят через ворота, идут мимо двух заборов с колючей проволокой и взбираются на крутой холм.

Аманда: (запыхавшись) Что это — бег по пересеченной местности?

Милли:Ага, почти.

Аманда:Очень романтично, сэр Мильтон!

Милли:Спасибо. Побереги силы и следуй за мной!

Он приводит ее к большому плоскому камню. Там он останавливается и смотрит на долину. Она оглядывается и ахает от изумления.

Аманда:Какая красота!

Внизу мерцают школьные огни. Вверху — прекрасное африканское небо.

Милли:Мы с Гекконом называем это место «вратами ада».

Аманда:Ну если это, по-твоему, ад, хотела бы я увидеть твой рай!

Милли:Я тоже.

Аманда:Извини, что утащила тебя с вечеринки. Поступила как эгоистка.

Милли:Если меня еще раз кто-нибудь обнимет, меня стошнит.

Аманда:Учту.

Зрители аплодируют и катаются со смеху.

Аманда:Странно, что я в конце концов оказалась с тобой здесь… в такой-то вечер.

Милли:Я рад.

Долгая тишина. Милли видит падающую звезду. Аманда не успевает посмотреть вовремя. Снова тишина.

Милли: (дрожащим голосом). Почему мы не можем быть вместе?

Аманда:Потому что так бывает только в сказках. В подростковых киношках — Ромео и Джульетта.

Милли:О чем ты?

Аманда:Я не из этого мира, Джонни. А из другого. Мне шестнадцать, тебе четырнадцать. Я женщина, а ты еще мальчишка. Кроме того, у тебя очень красивая девушка.

Милли:Она не моя…

Аманда:Не говори так. Давай просто посидим и… Давай просто посидим вместе.

Они сидят и смотрят, как опускается ночь. Постепенно все огоньки в школе затухают. Ночь холодная, но они не мерзнут. Они засыпают. Когда Милли просыпается, Аманда встречает рассвет. Вокруг просыпаются птицы. Где-то вдали лает собака. Они держатся за руки и смотрят на оранжевое солнце, которое медленно всходит над холмами и заливает сиянием всю долину.