Канта Ибрагимов - Седой Кавказ

Много раз картежник поставлял Домбе молоденьких, очень красивых девушек, даже из дальних городов. А потом в кругу друзей говорил, что проститутки в восторге от силы и энергии Докуева. А от его благородства и галантности девицы просто «в улете». Вначале Докуев смущался этих подробностей своей интимной жизни, но потом сам уверовал в силу своей плоти и только умиленно улыбался, когда Зайнди в кругу друзей расписывал достоинства немолодого гиганта. Далее эти же восторги перешли и в другую область. Оказалось, что Докуев сильнейший картежник. И, по словам профессионала Эдишева, дело даже не столько в мастерстве, сколько в везении и в психологической стойкости духа. Раз за разом все проигрывались, и в итоге за картами оставались только Домба и Зайнди, и почти всегда Докуев побеждал. Правда, выигрыш был ничтожен, да к тому же, как обычно, Домба расплачивался за обслугу и трапезу картежников. Как бы там ни было, Домба все больше и больше поддавался картежному соблазну и не раз ловил себя на мысли, что не только днем, но даже ночью ему стали грезиться карты, и как он выигрывает крупный куш. Вполне осязаемо немолодого Докуева стал засасывать картежный азарт. И в это время кто-то из старых знакомых подсказал, что Эдишев – дрянь, и его временные проигрыши и лесть – просто обман, приманка. Докуев и сам это чувствовал, но бешеный азарт, радость выигрыша толкали его в компанию картежников. Однако у него хватило разума предупредить своего верного нукера – Мараби. Дело в том, что Домба будучи трезвым, до очередного кутежа, просил Мараби, чтобы он в указанное время отрывал хозяина от любого, самого восхитительного дела. Бывало даже так, что Мараби вырывал Домбу из объятий девиц. Докуев пытался пинать, прыгать, приказывать, но верный нукер превращался в строгого блюстителя нравственности, и пожилому Домбе ничего не оставалось, как беспомощно махать конечностями в охапке дальнего родственника.

Те же действия предпринимал Мараби и во время картежных игр. Однажды Эдишев не выдержал наглости Мараби и рявкнул:

– Что ты себе позволяешь, щенок! Пошел прочь!

Волчьей яростью блеснули глаза Мараби, желваки забегали по щекам.

– Кто щенок, а кто шелудивый пес – неизвестно, – сухо выговорил молодой человек, – но он, – Мараби кивком указал на Докуева, – больше играть не будет.

– Подожди еще полчаса, погоди немного, – нервно взмолился Домба.

Однако нукер подхватил его под мышки и потащил из-за стола. В это время из соседней комнаты появились два верзилы, загородили дверь.

– Уйди, оставь меня, – дернулся Докуев.

Еще сильнее сжал его Мараби и громко и ясно выговорил:

– Я на службе, и больше он играть не будет. Расступитесь.

Вслед за этим, наступившее недолгое молчание нарушил Зайнди Эдишев.

– Выпустите их, – тихо приказал он.

Мараби обернулся к картежнику.

– А что, они без твоего указа могут и не выпустить нас? – ухмыльнулся он. – Пусть попробуют.

Злая щель пролегла на лбу картежника, но он промолчал, и буквально через день вновь объявился возле винно-коньячного комбината, и как ни в чем не бывало шутил с Домбой, по-дружески здоровался с Мараби.

Снова они друзья, снова карты, девицы, кутежи. Пару раз в их компании появляется друг Эдишева – картежник-гастролер – какой-то грек, а может, армянин – Арон. У него Домба также с легкостью выигрывает небольшие суммы… И вот наступила та злополучная пятница. Домба, Зайнди и еще какие-то друзья-нахлебники мчатся на двух машинах на турбазу «Беной» в урочище реки Хулло. К вечеру разгоряченная компания, с подсказки Эдишева направляется за четыре сотни километров в Пятигорск. Сходу попадают в какой-то кабак с цыганами на окраине города-курорта и, о чудо, неожиданно встречают друга – Арона. Грек баснословно щедр. Вновь разгул, спиртное, песни, танцы; просыпается Домба в постели с красавицей. К обеду друзья вновь встречаются за роскошным столом, долго наедаются, похмеляются, и вдруг вся сервировка исчезает и появляются карты. Играют весь остаток дня, всю ночь до четырех утра. Игра самая простая по сути – сека, и самая тяжелая по психологии поведения человека.

Докуев проигрывает всю наличность, золотые наручные часы и играет уже в долг. Спасительной палочки-выручалочки – Мараби рядом нет, как и второй шофер, он помещен в другой гостинице, в центре Пятигорска.

В воскресенье, в девять утра, Докуев дома. Всю обратную дорогу он молчит, Эдишев остался в Пятигорске, вроде он был пьян и ничего не соображает. За Домбой долг в двенадцать тысяч рублей, всего он проиграл около шестнадцати тысяч. Это стоимость трех машин «Жигули», он в ярости.