Канта Ибрагимов - Седой Кавказ

– А помнишь, мишку ты ей подарил? – вдруг перешла на другую тему Лиза.

– Какого мишку? – удивился Арзо.

– На день рождения.

Арзо покраснел, ему не хотелось вспоминать об этом.

– Нет, – неуверенно вымолвил он.

– Ну, такой беленький, синеглазый… Она его как родного до сих пор бережет. Когда к матери приезжает, только с ним в обнимку спит. А в последнее время даже разговаривает с ним… Никто, кроме нее, этого мишку тронуть не может.

Более часа Самбиев и муж Лизы обсуждали дела. Но Арзо почему-то был, на удивление партнера, рассеянный, вялый. Уезжая, он отозвал Лизу в сторонку и серьезно прошептал:

– Пускай выкинет мишку, тогда родится сын. Так и скажи.

В следующий приезд Лиза с улыбкой сообщила, что мишку трогать нельзя, мишка сокровенное счастье. После этого так развернулись события в бизнесе, что Самбиев к Лизиному мужу ездить перестал.

…И на этом их история не закончилась. В 1997 году, после первой чеченской войны, секретарь Самбиева доложила, что какая-то Лиза добивается встречи с ним. Одновременно заместитель по связям с общественностью показал факс, на котором тоже некая Лиза – сестра Совдат, сообщала о том, что хочет встретиться с Арзо и передать кое-какие важные материалы.

– Может, это шантаж или компромат? – высказался зам.

– Поручить шефу безопасности. Пусть выяснят все, – скомандовал Самбиев.

Через день он был в другом конце материка. Служба разведки доложила полное досье на эту Лизу, ее мужа, родственников.

– Отставить, – отрезал босс по телефону, – следующий вопрос.

К тому времени у Самбиева был расписан график дел на месяц вперед, и какая-то Лиза не могла его нарушить. Однако Лиза не унималась.

– Может, мы выкупим эти материалы и заодно поговорим с ней, – предложили шеф безопасности и зам по связям с общественностью.

– Да, – на ходу отрезал Арзо.

Через день заместитель докладывал по селектору во время утреннего совещания:

– Арзо Денсухарович, о деньгах и речи нет, здесь что-то личное, она желает встретиться или хотя бы переговорить одну минуту по телефону.

– Она сейчас в Москве?… Я в Россию прибуду нескоро, соедините меня, пожалуйста, через час с ней. Ровно минута. Понятно?

– Есть, Арзо Денсухарович.

Через час у Самбиева была важная встреча в банке. Связь была отключена. Потом дела, дела, и все позабылось, да и не думал он об этом. А когда возвратился в Москву, ему вручили пакет с надписью «от Лизы».

– Проверили, все чисто, – доложил начальник службы безопасности.

Когда Арзо остался один в кабинете, он развернул пакет. В нем лежал старый, потрепанный, с краю прожженный блокнот, а сверху конверт.

«Арзо, – писала на чеченском Лиза, – я совершила огромный грех перед тобой и сестрой Совдат. Раньше я об этом не думала, но после гибели сестры меня неотступно преследует горечь подлога. Я передаю тебе личный дневник сестры. Скорее даже это не дневник, а сокровенные записи. Я думаю, что он должен быть у тебя, так как все, что в нем записано, связано с тобой. Я не знаю, будешь ли ты читать весь блокнот. Я думаю, что не стоит ворошить чужую душу. Однако я прошу тебя, прочитай запись за 8 августа 1982 года (закладка), и ты все поймешь…»

Арзо бросил сопроводительное письмо, открыл в заложенном месте блокнот. Он вспомнил почерк Совдат, однако он был уже какой-то нетвердый, неровный.

– Арзо Денсухарович, – отвлек его помощник по селектору, – финансисты прибыли.

– Проведите их в зал переговоров. Попросите Россошанского начать, я через минуту иду.

Он погрузился в чтение:

«5 июня Арзо не явился. Я ждала полтора часа. В тот же вечер, в ванной, я перерезала вены левой руки, на правую не хватило сил. Соседка-врач и скорая меня спасли. Только я не знаю, спасли ли… Арзо я ни в чем не виню. Он достоин только чистой, никем не тронутой девушки… Если бы он знал, как я по нему тоскую. Хоть бы увидеть его на мгновение, поговорить малость».

– Арзо Денсухарович, – вывел его из прошлого селектор.

– Да, да, иду.

Он бросил письмо Лизы и блокнот Совдат в шкаф и пошел на переговоры. Все ждали Самбиева. После дежурных улыбок и рукопожатий перешли к делу. Готовилась крупная сделка, обговаривались различные варианты и прогнозы. Вдруг Арзо вскочил и, извинившись, бросился в свой кабинет. «Почему «5 июня»?» – пронеслось у него в голове. Он раскрыл недочитанное письмо Лизы. «…Это я показала матери ее записку к тебе, и мать заставила меня перед числом «5» поставить «1». Я поломала ей жизнь, а может и не только ей. Мне так тяжело…»