Алекс Форен - Танго с манекеном

Здесь все течет, но ничто не меняется.

При всей историчности Парижа в нем полностью отсутствует ощущение истории. История здесь – просто красивые картинки, объемные репродукции старых полотен – Ратуша, Лувр, Консьержери.

Неизменные декорации парижского спектакля, который заново играется здесь ежедневно. В Париже не существует времени, здесь нет ни прошлого ни будущего, только постоянное настоящее как поток практической деятельности. Жизнь ради жизни.

Carpe Diem. Живи сейчас.

Память иногда подкидывает расплывчатые картинки, смутно кажущиеся знакомыми, но при отсутствии свидетелей, подтверждающих и восстанавливающих для тебя прежнюю реальность, они так нечетки… Ты иногда натыкаешься на немногие привезенные с собой вещи, и разглядываешь их, как отвлеченные артефакты иллюзорного мира.

Всё отступает на задний план, ты забываешь то, что было до этого, как будто раньше вообще ничего не существовало. Понятие «раньше-позже» вообще становится очень сомнительным, есть лишь множество вариантов Сейчас.

Существование между реальностями, где-то на грани воображения, по ту сторону горизонта… Говорят, Время стирает воспоминания. Париж не стирает их, он превращает их в иллюзии.

Ты выброшен из контекста, ты выдавлен из обыденности, ты СВОБОДЕН. И эта твоя деперсонализация и дереализация — точные психиатрические термины — позволяют понять, что происходит.

От прошлого – иллюзия реальности. От настоящего – реальность иллюзии. И то и другое – Воображение.

Оно обладает способностью материализовывать фантазии.

Город, отлаженный, как часы, ходящий по вечному карусельному кругу, где конец одного цикла является просто началом следующего – почти вечный двигатель, такой невозможный и такой осязаемый.

Город-палиндром, который ты можешь читать в любом направлении – по часовой стрелке или, если закружится голова, – против нее, потому что, на самом деле, «ВЕРНО И ОБРАТНОЕ» – как ни читай, получится одно и то же:

Engage le jeu que je le gagne.

Начни игру, чтобы я ее выиграл.

Это нашептывает за тебя город, это повторяет кто-то, встрепенувшийся внутри тебя, это кровь стучит в висках, как перестук колес поезда, идущего по кольцу, как звук шарика рулетки, подпрыгивающего по колесу, прежде чем остановиться…

Делайте ваши ставки.

Рискни. Начни Игру.

Зачем? Для чего все это?

Должен же существовать замысел…

Замысел музыкальной шкатулки – не в самодостаточном механизме. Он в том, что испытывает открывший ее.

В тебе.

Город-мистификатор, подобно описанному фантастами мыслящему океану, обладающий способностью вытаскивать из твоего подсознания и снабжать плотью и кровью самые сокровенные образы.

Заигрывающий, смещающий привычные ориентиры, морочащий, сбивающий с наезженного пути, манящий прошлогодней листвой парков и вечерней дымкой соборов, позвякивающий колокольчиками светящихся каруселей – с одной целью – увлечь тебя на этот звук, заманить этим неясным образом, чтобы, когда ты оглянешься, было поздно. Не только дорога стала другой, но даже верстовые столбы маркированы иначе, и указатели – с новыми названиями. Поезд сошел с пути и мчится по бездорожью, впервые оторвавшись от проложенных кем-то рельсов.

Великий соблазнитель, провоцирующий на…

На что?

Зачем что-то менять? От добра добра – не искать.

Но так хочется войти в эту дверь, просто взглянуть, как там все устроено, какой там свет, воздух… Какой там Ты?

Получается не у каждого.

Слишком велика инерция. Слишком дорога привычка. Слишком пугает новое. Нет и не было такой странной, такой ненужной, такой мешающей привычки верить в чудеса…

Закон природы – «Тело стремится к покою», и ничего с этим не поделаешь. Но в нем, в этом теле бьется что-то, семь неуловимых тревожных грамм… На них вся надежда этого Города.

Семь смертных грехов, из которых худший – уныние.

Семь цветов белого.

Семь дней творения…

Семь принцесс должен был пробудить от смертельного сна сказочный принц Метерлинка. Нешуточная работа…

Вставайте, принц, вас ждут великие дела.

В Париже, как в хрустальном шаре гипнотизера, нет и не может быть никакой философии. Здесь нет никакой самоценности – когда тебя нет, здесь не происходит ничего интересного. Не бывает ни реальности, ни контекста самих по себе. Включение механизма вызвано твоим появлением здесь.