Алекс Форен - Танго с манекеном

Наблюдение как предназначение и смысл жизни.

Наблюдение за объектом изменяет поведение объекта… Мягко и не навязчиво, без вмешательства, без принуждения – просто объект наблюдения начинает вести себя не так, как обычно.

Что и требуется. Иначе ты так и не сдвинешься с мертвой точки.

В Париже, как и везде, есть два пути – внутрь или наружу.

Но внутрь тебе путь заказан.

Внешне бесшабашный, фривольный, безумный город функционирует по строго выверенным законам. Но они – часть внутренней кухни и должны быть скрыты от твоих глаз. Поэтому здесь, как нигде больше, гостей не пускают внутрь – иначе они узнают секрет.

В Америке тебя быстро обучат правилам и сделают своим, в Марокко ты легко и доброжелательно интегрируешься в местную жизнь, в Таиланде ты всегда будешь фарангом – белым человеком, но это и будет твое вполне комфортное место. А в Париже все очень нейтрально – все работает для тебя, тобой специально никто не интересуется, но… Ты – вне времени и пространства. Ты здесь, но не внутри. Ты можешь обладать идеями по переустройству мира, ты зачем-то знаком с географией, ты говоришь на несуществующем и несущественном английском языке, ты даже разбираешься в истории Франции, но все это – только твои личные причуды. Ты не парижанин.

Бульвары, парки, памятники, особняки, жонглеры, уличные музыканты – все это для кого угодно, кроме парижан. Для них это – повседневность. Жесткая, монотонная, часто дождливая и промозглая среда обитания. Праздник Парижа – для визитеров.

Это та цена, которую приходится платить за жизнь здесь. Парижан занимает быт, и их мечта – тихий дом в спокойном сельском уголке, где на склоне дней можно будет, ловя рыбу, вспоминать на пару с соседом славное прошлое и критиковать современное устройство мира.

Ты способен грезить об этом?

Вот видишь, ты не парижанин.

Приезжий может быть эксцентричным, он может быть выскочкой, он не способен вписаться в установленные рамки, он в любом случае столь дурно воспитан, что ничего уже не изменишь – он выпрыгивает из них. Он настолько безнадежен, что его даже не осуждают. Просто не пускают внутрь и этим же – выталкивают еще больше.

Это эффективно – если у тебя самого не хватит сил, тебя заставят выйти из рамок.

Как в любом механизме, здесь в цене логика и рациональность. Все выверено по среднему показателю Нормы, нормальности. Это обязательный критерий для всех местных жителей. Именно нормальность – их основное достоинство. Спокойнее, не нужно высовываться! Это по меньшей мере неприлично и даже опасно. Каждый знает свое место и не должен стремиться к его изменению, потому что это привело бы к неполадкам во всем механизме.

Парижане не должны отвлекаться на новое, обладать фантазией, уметь видеть необычное… И они не обладают этой способностью.

Без них не будет работать Машина Желаний.

Город – ее плоть, они – ее кровь.

В отличие от тебя, для них измененное состояние сознания – неисправность.

Абсолютная нормальность самого ненормального из городов…

Миру вообще проще с одинаковостью. Ему нужно очень немного тех, кто отличается. И Париж отбирает единицы. Все обставлено так хитро и мягко, что не прошедшие селекцию даже не узнают о ней.

Тем из гостей, кто послушно поднимается на Эйфелеву башню, застывает на площадях, сверяясь с туристическими путеводителями, а вечером в кабаре аплодирует стареющим старлеткам, десятилетиями исполняющим один и тот же спектакль – Париж непременно дает утешительный приз. Тем, кто добросовестно опустошает кредитки спутников в бутиках Сент-Оноре, а потом томно ужинает у Дюкаса, – всем им гарантирована расхожая награда маленького понимания Парижа, ограниченного его фасадом. Она называется «Увидеть Париж и умереть».

Это тест для тебя. Если ты не пройдешь, не увидишь, не почувствуешь, ничего не случится, ты будешь и дальше пребывать в ласкающем полусне этого праздника для всех. Ты просто не узнаешь, что могло быть по-другому.

Для того, кто ходит здесь иначе, такого поощрения нет. Для него нет даже осуждения. Он предоставлен сам себе и не нуждается в похвале. Здесь другие ставки. Голодному, если он на что-то способен, не дают рыбы. Ему дают удочку.

Но здесь все проще. Здесь нет даже приготовленной удочки. Хочешь – лови, как знаешь.

Есть только ты.

Тебе и решать.