Алекс Форен - Танго с манекеном

Коридор повернул, и впереди стало светлее. Там негромко звучала протяжная мелодия. Два инструмента, виолончель и флейта то ли спорили друг с другом, то ли признавались друг другу в любви.

Еще один поворот, и Грег оказался в большом и высоком зале со множеством колонн. Стены зала были зеркальными, и колонны, казалось, создавали бесконечный лабиринт. Освещение менялось в такт музыки, становясь то красным и тревожным, то синим и загадочным.

Повторенный зеркалами, Грег отражался в тысячах копий, рядами уходивших в бесконечность – со спины, с бока, анфас… Но больше в зале никого не было.

Где же чудесная коллекция месье Гревена?..

Колонны образовывали проход, и Грег двигался по нему, как сквозь строй, ведя за собой бесчисленную армию отражений. Игра для скаута со свитой…

Каждый шаг приводил к движению бесчисленное количество Грегов и, казалось, что зал плотно населен одинаковыми синхронно двигающимися фигурами, управляемыми единым механизмом.

Один за всех… девиз мушкетера Гревена. Что же, неплохая коллекция – стоит заманить одного гостя, и готова армия одинаковых солдатиков.

Пожалуй, если здесь задержаться надолго, можно тронуться головой… Как будто оказался внутри гигантского послушного и чуткого калейдоскопа.

В торце зала было значительно темнее, здесь был небольшой промежуток между зеркалами, и через почти незаметную в этом освещении дверь он, испытывая облегчение, проник в следующий зал. Точнее, в анфиладу залов.

Здесь свет был хотя и приглушенным, но ровным, а музыки больше не было вовсе. Была тишина, и в ней – только его собственные шаги, отзывавшиеся гулким эхом. И это было странно, потому что недостатка в обществе более не существовало.

За карточным столом, поглощенные игрой, сидели несколько мужчин в камзолах и напомаженных париках. Седой алхимик варил свое зелье в медном тигле. Девица легкого поведения примеряла перед зеркалом кружевное белье. Палач в красном капюшоне стягивал веревку на шее у приговоренного.

Здесь были шуты и философы, простолюдины и вельможи, торгаши и юродивые…

Абсолютно подлинные. И абсолютно неживые.

Застывшие в момент страсти, отчаяния, открытия, победы, сомнения…

Чучела. Куклы безумного таксидермиста.

Холодная ящерица скользнула за воротник, и сердце пропустило удар.

Коллекция Гревена.

И в этот момент Грег вспомнил, где уже слышал эту фамилию. Музей восковых фигур. Парижская мадам Тюссо – месье Гревен…

Это просто восковые фигуры.

Почти сразу стало почему-то гораздо легче – исчезла львиная доля неопределенности. Как странно мы устроены – стоит назвать нечто и сразу кажется, что все понятно, контролируемо и почти готово есть с руки…

Он медленно переходил из зала в зал и через какое-то время даже понял, что способен фотографировать. В конце концов, не он ли собирался снимать парижские манекены и не для этого ли его пригласили сюда?

Он двигался от фигуры к фигуре, некоторых удостаивал лишь взглядом, у каких-то задерживался.

А вот и президенты… Не обращая внимания на столетнюю разницу в возрасте, Линкольн вел неслышную никому беседу с Кеннеди. Двое, убитых вечером пятницы… Какой, кстати, день сегодня? Все еще пятница…

Несколько минут он провел рядом с Человеком-невидимкой. Тот сидел на диване, читая газету, – костюм, ботинки, шляпа были на своих местах, но голова и кисти рук отсутствовали. Грег навел объектив на то место между воротником и шляпой, где должна была быть голова, а виднелась стена, на фоне которой сидел читающий… Идеальная прозрачность… Украшение коллекции – полная пустота в костюме, даже воска не потребовалось.

В боковом зале было устроено небольшое уютное, какое-то очень французское кафе. Некоторые столики были заняты. За стойкой, на месте бармена, стоял бородатый крепкий старик в свитере. Очень похожий на свои портреты, один из которых Грег совсем недавно видел в баре, куда этот самый старик любил когда-то заходить. Перед Хемом дымилась чашка с кофе. На самом деле дымилась…

Грег подошел к стойке и дотронулся до чашки. Она была горяча, от нее шел аромат хорошего крепкого кофе. Спасибо, месье Гревен, наконец-то. Это то, что сейчас надо.

Он взял чашку и сел за ближайший столик – рядом с неподвижным Жаном Рено в кожаной куртке.

У фотографа перерыв. Гулял-гулял по музею, а потом решил попить кофейку с хорошим актером… Он подмигнул Хему и подумал, что в Ришаре Галльяно все-таки что-то есть от него, и ему пошел бы такой свитер.