Алекс Форен - Танго с манекеном

Несколько минут ничего не происходило. Немолодой полноватый бармен, скучая, перетирал стаканы, разглядывая сквозь них фотографию Хема на противоположной стене.

Минут через пять после назначенного времени в бар торопливо вошел темноволосый человек лет тридцати пяти. Бежевые вельветовые брюки, теплый пиджак, желтый вязаный шарф. Некоторое время постоял, оглядываясь по сторонам. Потом прошел к стойке и заказал вишневый сок. Резкий британский акцент – ни с чем не спутаешь. Сел в противоположном углу. Ну, здравствуй, Мэттью. Поскучай немного, видишь, работы сколько…

Вскоре появилась дама, как принято выражаться во Франции, «между двух возрастов». Меховая накидка, перчатки. Величественно проследовала, никого не замечая, к столику. Подошедшему бармену тихо проворковала что-то. Голос… Может быть. Хотя, если это Мари, будет нелегко.

Мэттью сделал было попытку встать, но совладал с собой и остался на месте.

Пожилая пара, видимо, ознакомившись со всеми печатными новостями, так и не обменявшись ни словом, покинула бар. Какое все же взаимопонимание – и слова не нужны.

В бар вошла женщина. Молодая, невысокая и очень грациозная. Вьющиеся темно-русые волосы, быстрые и одновременно спокойные, без всякой суеты, движения. Джинсы, легкая кожаная куртка. Наша Мари приехала…

За несколько секунд осмотрев бар, поймала взгляд Мэттью и решительно подошла к нему.

– Грег?

Мэттью резко встал, едва не опрокинув стул, что-то ответил. Мари улыбнулась, села напротив.

Грег сделал знак бармену, показав, что не возражал бы повторить виски, и, уткнувшись в компьютер, минут десять краем глаза наблюдал за беседой в противоположном углу бара. На секунду их заслонил бармен, поставивший на столик новый бокал с янтарной жидкостью. При этом он что-то тихо насвистывал под нос. Что-то знакомое. «Тейк Файв». Однако, сегодня как-то много совпадений… Не хватало только парижских барменов с абсолютным джазовым слухом…

Грег проводил взглядом массивную фигуру, увенчанную кудрявыми черными волосами. Бывает…

Очень похоже было, что те двое в дальнем углу видят друг друга впервые. На Мари было приятно смотреть. Свет из окна подсвечивал волосы, и они оттеняли тонкий силуэт. Она все же заказала свой дайкири, и треугольный бокал в тонких пальцах отсвечивал красным. Мэттью, видимо, по-прежнему чувствовал себя несколько не в своей тарелке, как будто никак не мог найти удобную позу в кресле.

Пожалуй, достаточно. Грег неторопливо убрал компьютер, взял свой бокал с виски и пересек зал. Они, видимо, настолько списали со счетов заработавшегося клерка, что подняли глаза, только когда он подошел к их столику.

– Привет, коллеги. Извините, нужно было срочно отправить пару писем. Я присяду?

Улица Гренетта выходит на Монторгей. По ней, между ресторанчиков, парикмахерских, магазинов зеленщиков до собора Сент-Эсташ – минут семь.

Собор показался Грегу грандиозным. Как-то, в один из прошлых приездов в Париж, он был на площади перед ним, но внутрь не заходил. Просторный и строгий, с сильной, на физиологическом уровне ощущаемой энергетикой, он не подавлял, а скорее вдохновлял, настраивал на спокойствие и уверенность.

Служба уже закончилась, и людей в соборе было немного. Грег обошел его весь и за пять минут до восьми присел на скамью неподалеку от исповедальни. Со стороны он вполне мог сойти за прихожанина, погруженного в этот вечерний час в диалог со Всевышним.

Уличный шум не доносился сюда, слышны были лишь гулкие шаги немногочисленных посетителей, иногда – звон опускаемых монет в металлические ящики, стоявшие рядом с полками для свечей.

Непонятно было, как он пропустил этого человека. Видимо, он быстро прошел из-за спины Грега и, не задерживаясь ни на секунду, вошел в исповедальню, прикрыв за собой дверь. Грег увидел лишь спину в темном плаще, каких миллион в Париже.

Было ровно восемь.

Грег, как будто очнувшись, посмотрел вокруг. Казалось бы, никому не было до него дела. Он неторопливо встал и, не оглядываясь, прошел в исповедальню.

Надо же, сколько раз видел это в кино, а внутри – впервые…

Он сел на узкую скамью, чуть обернулся к мелко зарешеченному окошку, сквозь которое едва просматривался профиль сидящего за ним человека.

– Добрый вечер, святой отец. Или это меня нужно так величать?

– Ни вас, ни меня. Спасибо, что пришли, мистер Таннер.

– Вечер свободный выдался.

– Я надеялся на это. Предполагаю, что остальные будут менее свободными.