Максим Чертанов - Правда

— Но что же делать с русскими и прочими пролетариями? — осведомился он.

Свердлов опять подпрыгнул на месте, будто ждал именно этого вопроса:

— Господь сказал: «Пасите их жезлом железным». Тех, кто взбунтуется, ждет кара, а остальные будут работать, как прежде. Работать на избранный народ. Открою вам еще одну тайну: рабби Лёв передал моему предку великий секрет изготовления Голема. Наши ученые уже делают глиняных воинов, которые бесстрашно идут в атаку на белые отряды. На лбу у них шапка с пентаграммой, что дает им силу, и такие же шапки для конспирации выданы всем бойцам Красной Армии. Хотя они, конечно, не големы... пока.

— А перстень? Перстень вы нашли? — Ленин, как ни берегся, не смог удержаться от главного вопроса.

— Пока еще нет, — Свердлов извиняюще развел руками. — Мы ищем его с первого дня переворота, перерыли все сейфы, все тайники... Но в этом свинском русском хаосе может пропасть все что угодно. Какая ирония — при царях ему ничто не угрожало, а теперь, когда наша власть так близка...

— Постойте, батенька, — перебил его Ленин, — а мне вы какую роль отводите при вашей власти?

Свердлов замялся:

— Н-ну, вы, как человек деловой и знающий эту страну, могли бы быть очень полезны. Внешняя торговля... отношения с другими странами. Далеко не все примут с восторгом возрожденный Израиль — нас особенно беспокоит Германия... Вы могли бы оставить за собой пост премьер-министра.

— А если я откажусь? — лукаво прищурясь, спросил Ленин.

— Будет очень жаль, — черные как угли глаза Свердлова смотрели так же искренне. — Тогда можете взять сколько угодно ценностей из царской казны — они в полном моем распоряжении — и уехать за границу. Боюсь, Россия в ближайшие годы будет не слишком приятным местом... для тех, кто не с нами.

«Ага, уеду, — подумал Ленин, — в первую речку с камнем на шее. Это не Романовы, чикаться не будут. Но как неожиданно! Я-то думал, они хотят только гешефт сделать. А они уже везде — и здесь, и у Эдмундыча в ЧеКа».

В «Черном Кресте» и правда появилось немало евреев — в основном дружки Урицкого из одесских бандитов, но были и хилые юнцы, вышедшие явно прямиком из хедера. Стреляли они кто в лес, кто по дрова, поэтому под Москвой для них открыли специальные курсы «Выстрел». По слухам, тренировались они на живых мишенях, но в палачестве не усердствовали, а все больше ездили по дворцам и усадьбам, оставшимся без хозяев, и что-то искали. Теперь Ленин понял, что именно, и его всегдашнее расположение к евреям сильно убавилось. Каковы гуси, а? Знал бы этот местечковый Наполеон, что в нем нет еврейской крови, — пожалуй, отправил бы в распыл вместе со всеми. Нет, недаром Коба их не любит...

Впервые в жизни проникшись общим чувством с кровожадным идиотом, Ленин ужаснулся сам себе.

— А за границей, — спросил он, — там тоже ваши люди?

— Конечно! — не задумываясь, воскликнул Свердлов. — Россия — слабое звено в цепи гойских империй, потому именно с нее начнется восстановление Великого Израиля. Но за ней последуют другие. Недавно я побывал в Америке — не скрою, под именем Троцкого, — и встретил там полное понимание. Сейчас там мой брат Беня, очень способный мальчик. Но не все готовы бороться за общее дело. Другой мой брат, Зиновий, связался с вашим Горьким, и тот забил ему голову своим русофильским бредом. Потом увлекся какой-то кокоткой и отрекся ради нее от веры отцов — и это Свердлов, какой позор! Его предали проклятью, старинному и страшному, от которого нет спасения. Так будет со всеми, кто встанет на нашем пути, — последние слова прозвучали почти угрожающе.

Ленин кое-как свернул разговор, надавал Свердлову неопределенных авансов и с облегчением отбыл домой. Социализм уже сам по себе был достаточно гадок, но возможное царство этих фанатиков внушало настоящий ужас. Не нравилось ему и то, что они уже начали подбивать одуревшие от водки и кокаина революционные массы на разорение церквей. К религии Ленин был равнодушен, но ему нравились тепло-золотое нутро храмов и жарко горящие свечки, вызывавшие в памяти что-то детское и праздничное. А как хорошо было в пасхальную ночь расцеловать какую-нибудь симпатичную мещаночку или под шумок позволить себе еще большие вольности! Ему не хотелось отказываться от этого привычного и родного Бога ради непонятного и жестокого Бога еврейского.

Но хуже всего было появление нового претендента на трон. Где же, чорт побери, проклятое кольцо? Того и гляди, полезут татары и сарты с преданием об утерянном перстне хана Батыя, а за ними и другие не замедлят... Так и вовсе державу по кускам растащат — и какая тогда коммерция, какая свобода торговли?