Игорь Рыбинский - Время карликов

И все же надо переговорить с Петром о самом главном. Витьку, конечно, лучше взорвать, чтобы убитая горем вдова не бросалась на тело. А так – закрытый гроб, громкая музыка, слезы на глазах Высоковского и телекамеры, неотрывно следящие за каждым его жестом, за полетом каждой его слезинки, падающей в раскуроченную и сырую родимую землю.

5

Хлюпала болотная жижа под лапами монстра. От ударов хвоста в стороны веером разлетались брызги воды, трава, тина, ил. Виктор вскинул карабин и прицелился в открытую пасть. Осечка! Он передернул затвор. Еще раз. И на этот раз вместо выстрела – щелчок. Закричала Жулейт. Виктор обернулся, но рядом была Лена. И чудовище уже наклонилось над моторкой. Два выстрела успели все-таки прозвучать, но огромная туша уже падала на лодку. Удар, темнота… Виктор проснулся. В комнате сумрак, лишь за окном мерцает слабый свет, и через распахнутую форточку врывается в дом промозглая сырость.

Странный сон. Подрезов взглянул на часы – полночь. Это еще более удивительно: меньше часа назад он вернулся домой, сел на кровать, потом откинулся на спину и почти сразу же заснул. Сейчас он даже не помнит, о чем думал перед тем, только этот странный сон.

Виктор снял трубку и набрал номер.

– Слушаю, – ответил голос Лены.

– Вы не против, если я сейчас приеду? – спросил он.

И почти сразу же радостный голос ответил:

– Я жду.

Подрезов вел автомобиль по ночному городу, который и не думал засыпать.

У светофора притормозил и почти сразу же за ним остановился серый «фольксваген-пассат». На следующем перекрестке машина уже стояла рядом с его «мерседесом». Так два автомобиля добрались до Васильевского, и, въезжая во двор дома на Морской набережной, Виктор в зеркало увидел следующий за ним «фольксваген».

Вчера за ним целый день крутился голубой «опель омега». Сегодня этот автомобиль. «Неужели Высоковский прикрепил ко мне охрану», – подумал Виктор. Но в этот момент из серого автомобиля выскочил мужчина и вошел в подъезд.

Когда Подрезов подошел к лифту, парень шел вниз по лестнице, кабина лифта спускалась вниз. Проходивший мимо задел Виктора и тут же произнес:

– Извините!

Но двери лифта распахнулись, Подрезов вошел в него, тут же нажал на кнопку и поплыл вверх навстречу своему счастью.

Лена открыла дверь и, когда он перешагнул через порог, обняла его, как тогда на регистрации, и поцеловала. Он растерялся и даже не смог ответить. Зачем-то сунул руку в карман.

– Ключи от машины только что в подъезде вытащили из кармана. Родная, я сейчас вернусь.

Подрезов не стал дожидаться кабины, а понесся по ступенькам вниз. Как глупо! Она его ждала, а он убегает, как испуганный мальчик, позвонивший в дверь однокласснице. Нет, конечно, все не так: сейчас он отберет у вора ключи, поднимется наверх. Сам обнимет Лену, скажет, как он ее любит, а про дурацкий сон даже не вспомнит. Все, хватит – поиграли в игры Высоковского и надоело. Завтра же надо звонить Ван Хейдену, оформлять визу Лене и лететь с ней в Кейптаун. Сейчас там весна, по океану прыгают яхты и серфингисты ловят волну…

Виктор чуть было не проскочил дверь и вместо выхода повернул на еще один пролет, который вел к двери подвала. За стеклянной входной дверью в темном дворе зажглись фары «мерседеса», Подрезов рванул к выходу, и в этот момент яркая вспышка озарила черноту ночи, разлетелись стекла двери, что-то с огромной силой толкнуло в грудь, и он полетел в подвал вместе с сорванными со стен почтовыми ящиками.

Секундная вспышка, и дальний гром, после чего наступил мрак.

1

Человек живет лишь тогда, когда надеется и верит, что счастье его впереди. Ребенок думает: все лучшее потом, взрослый человек, не видя ничего светлого позади, все равно ждет в будущем обещанного судьбой чуда. И наконец у него опускаются руки, которые он поднимал к небу, вопрошая: Когда? – и обернувшись, он плюет в свое прошлое, не зная, что впереди одна темнота и нет там жизни его. У каждого своя судьба, определенная делами его и любовью к тому, что принято презирать: убогость бытия, специальность или профессия, которые не могут прокормить семью. А как можно любить людей, которые и сами позабыли, что они часть человечества? Спившийся нищий – тоже человек, девушка, продающая свое тело, чтобы купить лекарства для больных родителей, – достойна любви больше, чем сотня карликов, продавших душу, чтобы захватить власть и торговать великой державой.