Игорь Рыбинский - Время карликов

Владимир Фомич слушал и почти верил, ибо не может быть слишком много лести, если за ней стоит хотя бы одно достоинство. Но вечером, устав от разговоров и коньяка, он позвонил в Петербург.

– Елена Павловна, – сказал он, – прошу меня простить за звонок во внерабочее время. Я хочу извиниться…

– Нет, нет, – быстро говорила девушка, – это я, наверное, вела себя так, что дала повод…

«Глупая, – с нежностью подумал Высоковский, – если ты признаешься в ошибке, которую не совершала, значит, никуда от меня не денешься. Одиночество – худшая из подруг: ей нельзя излиться и поплакаться на жизненные неудачи, а человек не может быть один. Когда-нибудь тебе захочется высказаться даже случайному человеку. А зачем? Когда рядом есть достойный твоих слез и откровений».

– Елена Павловна, – продолжил он, – Вы можете съездить на недельку в Москву к маме, а то потом у Вас будет очень много работы. Мне потребуются все Ваши знания и опыт.

Вот такой он смелый: взял, да и отпустил. Хотя чего бояться – от Владимира Фомича еще никто не уходил.

4

О строительстве кто-то уже недавно говорил Высоковскому. Строить дома для беженцев – дело хотя и не убыточное, но средства вкладывать надо. А когда они вернутся? Есть бюджетные ассигнования на эти цели, комитет по делам беженцев и вынужденных репатриантов, различные неправительственные фонды, наконец. А ведь и в самом деле! Вложил свой рубль, а получил из бюджета два. Может, и прав этот клоун с гладко выбритыми щеками: операция по захвату власти – дело дорогостоящее, но стоящее затрат. Предвыборную кампанию следует рассматривать как долгосрочный кредит, который принесет потом бешеную прибыль. И все равно страшно.

Хорошо, правда, что есть на свете продажный народ – журналисты: кого хочешь до небес вознесут или грязью обольют, а попробуй их упрекни! Хором завопят: это наступление на свободную прессу! Свободу слова задушить хотят! Где же ты, международная общественность? Помо-ги-ите!

Очень скоро по всем каналам замелькал Владимир Фомич. Вот он приобрел полуразрушенную деревеньку в Вологодской губернии, подремонтировал избы и переселил туда беженцев из Казахстана. Сам Высоков-ский в протертом ватнике стучит топориком, потом ремонтирует трактор, а вечером с мужиками у костерка курит дешевые сигареты и беседует с ними о судьбах России. Или другой сюжет: беженцы из Чечни закладывают фундаменты своих будущих коттеджей, человек в защитной маске сваривает прутья арматуры, а мужики весело кричат ему: «Володька, давай быстрее – новую жизнь строим».

Человек приветливо машет в ответ сварочным аппаратом, потом снимает маску, и вся страна видит, что это сам Высоковский, хотя и в брезентовой робе. Беженцы трудятся для себя, но за высокую зарплату, которую им платит Владимир Фомич. Даже в новостях показывают репортажи с какого-нибудь убыточного завода. Директор жалуется на владельцев, которые совсем не думают о рабочем классе. «Эх, – вздыхает печальный руководитель, – не повезло нам. Был бы Высоковский, тогда бы все пошло иначе». «Михалыч, – кричит из толпы пожилой токарь, – если бы Владимир Фомич страной руководил, то мы бы Америку давно бы оставили в…». Дальше звук пропадал. Но зрители хохотали. Это был, конечно, перегиб. Об этом так и сказано было по телефону главному имиджмейкеру Его Высочества. И ведь вовремя в самый последний момент сократили репортаж из детского дома, который спонсирует «Лидер-банк». А то было бы совсем неловко: радостные детишки вылезают из бассейна, кушают мороженое и хором произносят: «За наше счастливое детство спасибо, Владимир Фомич!».

Но все это действовало. Даже главный городской чиновник позвонил однажды и униженным голосом попросил помочь футбольной команде. «Хотим прикупить одного талантливого бразильского парня, но денег нет». Высоковский дал. Правда, вместо одного бразильца купили двух украинцев и одного белоруса, но это неважно. Главное, что отныне во время трансляции футбольных матчей с участием городской команды все время появлялась реклама акционерного общества «Лидер-холдинг» с портретом его руководителя. А на родном стадионе, если команде удавалось закатить гол в ворота гостей, то зрители дружно скандировали: «Для Владимира Фомича мы забьем и три мяча!».

Это была уже слава. И однажды, столкнувшись в коридоре офиса с Еленой Павловной, Высоковский заметил, какой внимательный взгляд она на него бросила. Быстрый, но не случайный.

Как-то она собиралась домой, и «геленваген» уже стоял под парами. Высоковский как раз подъехал к входу в офис.