Игорь Рыбинский - Время карликов

– Хорошо, что я Вас застал: времени катастрофически не хватает.

И он вздохнул.

– Садитесь в мою машину, я кое о чем Вас попрошу. А потом пересядете в джип.

Девушка помялась, но в броневик полезла. Подрезов резво рванул, и Высоковский не сделал попытки приблизиться к Лене.

– Вы работали в шведском банке? – поинтересовался он.

Лена кивнула.

– Не могли бы с ними связаться? Мне нужен крупный кредит под залог акций всех моих предприятий.

– О какой сумме пойдет речь? – спросила девушка.

– Полмиллиарда долларов.

Экономическая советница странно взглянула на своего босса. И тот, словно оправдываясь, объяснил:

– Пора отдавать долги Родине, своему народу, всем, кто нуждается. Я и так проживу неплохо, но хотелось еще, чтобы и другие жили достойно.

– Вряд ли мой бывший банк или какой другой сможет найти такие деньги.

– А Вы попытайтесь, – тихо вздохнул Владимир Фомич.

После чего попросил водителя остановить машину, попрощался и лично вышел, чтобы открыть дверь перед девушкой.

– Обратитесь в южно-африканский «Golden Rain Bank», – раздался негромкий голос Подрезова, – они Вам не откажут.

– Что? – дрогнувшим голосом переспросила девушка.

Но в это время дверь распахнулась, и Лена, опершись на протянутую ей ладошку Высоковского, вышла на воздух. Владимир Фомич, посмотрев на ее покрасневшее лицо, громко и строго сказал водителю:

– Виктор, ты почему кондиционер не включил? В машине такая духота – дышать невозможно.

Лена села в «геленваген», который помчал ее на Морскую набережную, а Высоковский, опускаясь в уютное автомобильное кресло, почувствовал, как замерло его сердце. Уж он-то хорошо знал, что работу кондиционера контролирует бортовой компьютер и в машине всегда восемнадцать по Цельсию.

«Но ведь она покраснела, – подумал Владимир Фомич и улыбнулся, – значит, я чем-то зацепил ее. Значит, она верит во все то, что говорят обо мне по телевизионному ящику. Добрая душа! – умилился Высоковский. – Как же я люблю тебя!»

Солнце еще продолжало светить, когда начался мелкий дождик, народ с пляжа потянулся к домам. Капли залетали на балкон, но девушка продолжала стоять и смотреть на притихший залив. Она слышала, как надрывается за ее спиной телефон, но возвращаться в комнату не хотелось. И все же пришлось.

– Да, мама, – сказала она, – только что пришла. Не устаю: работа интересная и рядом очень хорошие люди.

Она сказала это, и вдруг ей стало так легко, словно всю жизнь она ждала именно этого дня, хотя в нем ничего особенного не случилось. Просто услышала голос, от которого потеплело и стало радостнее на душе. Хотя что сказал Виктор? Что-то про банк. Какой банк? И при чем здесь он?

Вскоре дождь прекратился, и Лена снова вышла на балкон, села на ступеньку, укуталась пледом и сидела всю ночь, как в далеком и счастливом детстве, когда ждала пролетающего по небу олимпийского мишку.

5

Утро разбудило странным шелестом. Опять шел дождь, и снова светило солнце, но полосы дождя светились в лучах восхода и застыли, словно золотые нити.

«Золотой дождь, – подумала Лена и вспомнила, – „Golden Rain Bank“».

Она нашла на столе визитку и впервые позвонила по личному номеру боссу.

– Да, – раздался хриплый голос, – нет-нет, не разбудили. Я даже не ложился. Конечно, конечно. Если Вы считаете необходимым поработать сегодня дома, то пусть: Вы сами планируете свою работу.

Потом в разговор вклинился томный женский голос:

– Который час?

– Молчи, дура, – прошипел голос Владимира Фомича, что-то зашуршало, и звук исчез вовсе.

– Владимир Фомич! – позвала Лена.

Но онемевшая трубка молчала. Потом звук включился сразу и резко.

– Что-то на линии, – объяснил Высоковский.

«Какая линия, – подумала девушка, – у него же радиотелефон».

А вслух сказала:

– Спасибо Вам, босс.

И повесила трубку.

В своей городской квартире посреди огромной спальной с журчащим фонтаном стоял Высоковский в полосатых трусах и глупо улыбался.

«Неужели? – подумал он. – Она вполне игриво назвала меня боссом. Она! Которая боится слово произнести в моем присутствии. Все вокруг изменилось, и она тоже».

И он повторил вслух:

– Неужели?

– Что? – спросила лежащая в огромной постели высокая худая девица, присланная из какого-то модельного агентства.

Владимир Фомич посмотрел на ее ключицы и поморщился. Гостья поняла все правильно, поднялась с постели и начала одеваться. Она была загорелой до черноты, причем светлых полосок от бикини на теле не наблюдалось. «Лошадь, – подумал Высоковский, – настоящая гнедая кобыла». Девушка оделась быстро и так же спешно направилась к выходу.