Миа Лобутич - Продажные ангелы

Дама выкрикнула еще пару совсем не литературных слов, когда вдруг наконец заметила Вику, стоявшую за ней Дану и скрывшегося за их спинами Глеба. Она театрально ахнула и прижала ладони к губам. И когда снова заговорила, от ее противного визжащего голоса не осталось и следа.

— Ой, кто это к нам? — защебетала она, вглядываясь в гостей. — А у нас тут пепельница разбилась, представляете? — не краснея, заявила она, ласково погладив по спине своего собеседника — высокого мужчину сорока с лишним лет, с мужественным широкоскулым лицом, обожженным солнцем. Мужчина с улыбкой покачал головой.

Мамзель приблизилась к гостям, вглядываясь в лица:

— Что-то я не узнаю… Мальчики, это вы с кем пришли? — внимательно разглядывая, она подошла почти вплотную.

«Слепая, что ли?» — подумала Вичка, и ей даже на секунду стало жалко странную даму в очках.

Тут мамзель наконец сняла очки, и девушки едва не отшатнулись от ужаса. Под широкими стеклами от Chanel скрывались кровоподтеки, страшные синяки и отечности. Более того, веки были прошиты черными нитками, узелки которых встречались где-то около переносицы, А при более пристальном рассмотрении оказалось еще, что нитки были не только на глазах, а еще и на лбу, за ушами и в… но, думаю, достаточно!

Такого Вике и Дане не приходилось видеть еще никогда.

— Сонечка, это наши новые друзья, — чтобы быстрее прервать эту ужасную паузу, подал голос Глеб. — Познакомься, вот Дана, а вот Вика.

— Ой, здрасьте, проходите! — гостеприимно проворковала мамзель, разобравшись, кто есть кто, и снова надевая очки. — А остальные где?

— Сашка с девчонками пошел прогуляться по округе, — пояснил Глеб.

Через минуту они уже сидели на корме лодки и пили горячий душистый зеленый чай с жасмином. Мужчины удалились поговорить по делам.

Сонечка без всякого смущения рассказывала гостьям о тяжелой жизни девушки-перфекционистки, то есть ее собственной жизни… Казалось, ей даже доставляло какое-то странное удовольствие делиться тайнами своей «неземной» красоты. Сонечку совершенно не смущал факт ее увлечения пластикой. Она даже не собиралась делать из этого тайну, и красочно во всех подробностях рассказывала о своей последней операции в Париже.

Ей выпала честь сделать лифтинг у светила французской, а то и мировой пластической хирургии. По словам Сонечки, на тот момент, когда она надумала устроить себе первую подтяжку, попасть на операцию к звездному хирургу не представлялось никакой возможности. Но деньги и связи (именно в этом порядке) сделали свое дело — и уже через пару недель Сонечка ехала в элитную парижскую клинику.

Невысокого роста, худой, как жердь, добродушный доктор-француз появился в своем кабинете раньше первой утренней пациентки и прождал Сонечку еще битых два часа. Это было так ново для пунктуального доктора, что он даже не сердился, когда Сонечка появилась в дверях его стильного кабинета. Вспомнив, что клиентка русская, он окончательно расслабился, поняв, что все идет именно так, как нужно, и отправил ее готовиться к операции. На самом деле, как Сонечка намеревалась объяснить лапочке-доктору, причина ее столь значительного опоздания была достаточно важной: проснувшись по утру в своем номере рядом с Рустамом (лицо, обожженное солнцем и все такое…), она, как всегда, первым делом набрала номер рум-сервиса и заказала «Парижский завтрак» на одну персону, для Рустама. Сонечка всю свою сознательную жизнь сидела на диетах и редко баловала себя чем-то более калорийным, чем веточка рукколы, поэтому она принципиально не завтракала, оставляя свои пятьсот калорий про запас.

Времени до выхода в клинику было еще предостаточно, и, пока несли завтрак, Сонечка опять задремала. Когда гарсон поставил поднос с завтраком на кофейный столик рядом с кроватью, Рустам уже принимал душ в ванной. Свежеиспеченные круассаны в дуэте с горячим шоколадом издавали такой невероятный сногсшибательный аромат, что Сонечка спросонья не удержалась и отломила хрустящий краешек божественной сдобы. (Иногда с ней случались такие ужасные, на ее взгляд, казусы, за которые она нещадно бичевала себя неделями поедания мерзкого капустно-овощного супа на завтрак, обед и ужин.) Волшебный кусочек незаметно растаял во рту, убедив Сонечку «разобраться» со всем круассаном сразу. Короче, через пару минут в плетеной корзинке не осталось и следа от всех этих соблазнительных бриошей и круассанов. Только расправившись с завтраком и в отчаянии от своей минутной слабости с головой спрятавшись под одеяло, Сонечка, к своему ужасу, вдруг вспомнила о назначенной операции, есть перед которой воспрещается категорически.