Миа Лобутич - Продажные ангелы

Машка умеет вести себя очень свободно. Или, лучше сказать, спокойно. Это не значит, что ей ничего не стоит прыгнуть на стол и сплясать (хотя и танцы на столе для нее — пара пустяков). Просто в ней самой, в ее манере сидеть, двигаться, говорить всегда присутствует такое спокойствие, такая уверенность в себе, что это просто не может не притягивать. «Главное, никакой суеты, — говорит подружка. — Абсолютная расслабленность — и к тебе потянутся!»

Компанию Машке составляла Лера — хорошенькая блондинка непонятного возраста. Непонятного — это когда можно с легкостью дать как 20, так и тридцать восемь.

Лера не так давно удачно вышла замуж и даже успела открыть собственную французскую кондитерскую. Но, как говорят ученые, среднестатистический человек сохраняет живой интерес к тому или иному занятию всего какие-то три-четыре недели. С момента открытия кондитерской три недели уже прошли, да и Лера, как это ни прискорбно, оказалась человеком среднестатистическим. Так что она была просто счастлива, когда Машка позвонила ей и предложила встретиться.

Проследить за ходом Лериных мыслей практически нереально. Только что она Шекспиром расхваливает лапочку-мужа, а уже через минуту вспоминает, что забыла выкупить сорочку от «Дольче энд Габанна» на Кутузовском для юного любовника-стриптизера. Сначала настойчиво рекомендует уставшему официанту не переборщить с маслом в овощном салате, а потом отчитывает его за то, что этот самый салат на редкость постный и несъедобный.

Лера делилась с Машкой своими впечатлениями от замужней жизни. Надо сказать, их трудно было назвать приятными. Домработница — дура, водитель — идиот, даже любимый британский кот мужа — старый ревнивый извращенец. Свекровь звонит слишком часто, за границу ездить можно слишком редко, да и муж-негодяй почему-то не дает истратить все свои деньги сразу. Одним словом, все не то, все не так. Кроме, разумеется, крохотного слезливого друга-йоркшира. Сладкий — так звали песика — и сейчас был с хозяйкой. Его костюмчик почти полностью совпадал с нарядом Леры: джинсовая курточка со стразами и белые бриджи в обтяжку. Совершенно безучастно, без малейшего аппетита, Сладкий обнюхивал нежнейшее филе сибаса, приготовленное для его «мамочки». Лера в двадцатый раз чмокнула своего мальчика в мохнатую мордочку. Тот брезгливо сморщил нос. Они были очень похожи друг на друга, Сладкий и его хозяйка.

— Совсем ничего не хочет есть, — жаловалась Лера Машке. — Только сникерс, представляешь?

Она снова чмокнула пса, тот снова сморщился.

— Как мама? — спросила Машка.

— Мама? Да все так же. Давление, говорит.

— Ты к ней часто ездишь?

— Бываю иногда. С днем рождения заезжала поздравить. Она такая счастливая была, как будто год меня не видела.

— Может, так оно и есть? — подсказала Машка.

— Да у меня времени ни на что не хватает! Верчусь как белка в колесе.

— Ну да, между Столешниковым и Третьяковкой, — улыбнулась Машка.

Лера недовольно скривила рот.

Они были знакомы очень давно, чуть ли не со школы. Теплых чувств Машка к Лере не испытывала, потому как слишком хорошо ее знала. Лера была из той породы людей, для которых нет практически ничего святого. Даже собственная мать, живущая на жалкую пенсию при живой и здоровой, купающейся в роскоши дочке, не значит для нее ничего. Она из тех, что идут по трупам с совершенно невинной улыбкой на губах.

Это, быть может, самый опасный тип людей. Потому что нет ничего опаснее тупости в совокупности с завистью. Всю свою жизнь Лера ненавидела каждого, кому удавалось устроиться в жизни лучше ее. Она даже не пыталась скрыть свою ненависть, во всеуслышание «предрекая» скорый крах объекту завистничества. При этом общаться Лера предпочитала с людьми успешными, бедность считала худшим из пороков и, по ее собственному признанию, брезговала даже приближаться к людям простым, «не ее класса».

Что касается класса, то справедливости ради нужно заметить, что родилась Лера где-то на отшибе тогда еще советской Украины, в крохотной, никому не известной деревеньке. Когда ей было 15, маме, доброй, отзывчивой женщине, посчастливилось выйти замуж за москвича — и таким образом девочка Лера тоже стала москвичкой. Теперь сей факт своей биографии она тщательно скрывает. Почему? Одному Богу известно.

В общем, Лера была не самым приятным человеком из Машкиных знакомых. И все же она привлекала некоторых особей мужского пола. Когда было нужно, умела прятать свою сущность за милым беззащитным взглядом и глуповатой улыбкой на хорошеньком личике. Некоторые бедолаги с деньгами, в поиске удобной легкой женщины, принимали все за чистую монету, далее делали ей предложение. Но, к своему счастью, успев вовремя разобраться в невесте, в срочном порядке спасались бегством. И все же один, видимо, самый «умный» из всех, дошел-таки с Лерой до венца. Посему приношу ему свои искренние соболезнования.