Кадзии Мотодзиро - ЛИМОН

Придя к А., я неожиданно столкнулся с компанией, которая недавно приехала в Токио. Они спорили по поводу письма посредника в конфликте А. с родителями. А., оставив их дома, ушел за покупками. В этот день я ни на что не реагировал. Я слушал их беседу и молчал, чувствуя себя одиноким. И тут кто-то сказал: «Если он говорит, что понимает А., то почему же он не делает все возможное, чтобы помочь». Слова были сказаны жестко. Стоит ли говорить, что они относились к посреднику.

Я почувствовал разброд в душе. На меня давила сила жизненной позиции, когда между «понимать» и «действовать» нет дистанции. Но в глубине души я одобрял позицию этого посредника, потому что понимал этого человека. В то же время я не мог удержаться от мысли, что понимание их обоих может означать незнание их обоих. Очень неприятно, когда то, на что надеешься, начинает рушиться. Я подумал, что даже родители А. отвернутся от меня. Мои чувства, склоняющиеся к одной крайности, стали бороться с противоположной инстинктивной силой. Уже потом, выйдя из дома А., я смог успокоиться. Как только А. вернулся тема разговора переменилась, и все принялись обсуждать планы на будущий год. Много раз весело повторяли название журнала, который придумал R., и смеялись над тем, каких мучений стоило придумать его. Я с интересом подметил, что, выразив себя в этом названии, мы и в будущем будем черпать в нем воодушевление и упорядоченность.

Мы поужинали тем, что прислали А. из его родных мест. Когда я вернулся в комнату, почувствовал, что ее наполнил тяжелый аромат цветов дуба, росшего рядом с окном. А. сказал, что из окна видна смоковница, но это название никогда не ассоциировалось у меня с увиденным деревом. Я сказал всем, что деревья на улице Иикура — это каштаны. Несколько дней назад вместе с R. и А., и еще двумя-тремя товарищами мы увидели эти красивые цветы и еще обсуждали, не цветы ли это marronnier. [56] Каштан, (фр.). А я после этого увидел табличку на одном из деревьев с его названием и надписью: «Берегите городские деревья».

Когда мы говорили о взносах на издание журнала, один из ребят сказал, что свой взнос он целиком заработал. Сказал, что не хочет тратить на это деньги, присылаемые родителями. Я еще раз убедился в том, что первый шаг сделаю в хорошей компании. В чувствах появилась гармония, и я даже е слишком винил себя, что не поступаю так же, как и этот парень.

Через некоторое время мы вышли из дома А. После дождя на улице было приятно. Я и еще один товарищ шли через холм Рэйнандзака по городу, над которым только еще занимался вечер. Он сказал, что зайдет ко мне за книжками. А затем добавил, что хочет посмотреть на цветы каштана. Только он ещё не видел их.

По дороге я громко пропел гамму, очень неудобную для интонирования. Я пою гаммы, только когда у меня хорошее настроение. Когда мы дошли до квартала Гадзэнбо, столкнулись с занятным происшествием. Мы увидели мужчину, который поймал светлячка. Неожиданно он подошел к нам со словами: «Это светлячок?», и протянул сложенные лодочкой ладошки, чтобы мы посмотрели сквозь щель. Светлячок светился внутри очень красиво. Хотя мы ничего не спрашивали, он сказал: «Я поймал его вон там». Мы переглянулись с товарищем и улыбнулись. Отойдя на приличное расстояние, мы рассмеялись. «Чересчур разволновался, охотясь за светлячком», — сказал я. Почему-то мне нужно было хоть что-то сказать.

Улица Иикура светилась красотой после дождя. Мы задрали головы и посмотрели на красивые цветы каштанов, похожие на неоновые лампочки. У меня было ощущение, что я вновь стал таким, как пять или шесть лет назад. Мои глаза впервые открылись для красоты природы, пожалуй, в это же время года. В маленьком парке рядом с домом девушки, о которой я не мог не думать, как только опускались сумерки, сквозь листву просвечивали уличные фонари. Я обходил кругом дом этой девушки, а затем садился на скамейку неподалеку.

(Теперь я верю в то, что страсть к этой девушке и страсть к красоте были родными сестрами. Я открыл Вам, что тогда, совсем еще мальчишкой, совершил проступок, близкий к воровству, равносильный обману, но старался не сожалеть больше о нем. И тем не менее, до сегодняшнего дня он покрывал облачной завесой воспоминания того времени).

Только тем вечером городской трамвай в моих глазах приобрел специфическую красоту, присущую трамваям. Сквозь отрытые настежь окна проникает воздух, свежий после прошедшего дождя. Внутри немного пассажиров. Мы идем по темной дороге, он проходит мимо нас, освещенный светом, заставляя думать, будто он везет счастье, вот оно здесь. Женщины в трамвае, хотя успеваешь бросить на них лишь краткий взгляд, кажутся красивыми. Мы проводили несколько трамваев. Среди пассажиров попадались даже красивые европейцы. У приятеля было хорошее настроение тем вечером.