Марина Москвина - Крио

– У тебя все дедушки и бабушки были кудесники, – говорила Стеша. – Дедушка твой заговаривал зубы, бабушка заговаривала уши. Панечка видела вещие сны. Когда отец воевал в Крыму, маме пришла на него похоронка. Ночью ей снится – Макар медленно бредет среди крестов. Но кресты не наши, а с «домиками». Мама поняла, что он жив. И точно: это было недоразумение. Он на волах перевозил бидоны с молоком. Вол наткнулся на мину. Но папка отошел покурить и чудом спасся…

О сверхъестественных силах «папки» и его способности творить чудеса, ну и, наконец, о неописуемой красе Макара Стеша могла распространяться часами. Вот что она о нем написала, слегка меня озадачив, конечно, ведь эту рукопись мы намеревались торжественно занести с парадного входа в издательство «Политиздат» и как-нибудь приспособить в серию «Пламенные революционеры»:

«Тело у Стожарова было здоровое, сильное, светлое, пупок глубокий, хорошо сложены крупные и малые члены, взгляд незамутненный, чистый, живот округлый, гладкий, без складок, линии ладоней мягкие, глубокие, длинные, лицо вытянутое, губы вишневые, язык длинный, зубы округлые, глаза очень синие, ресницы густые, медно-красные, брови мягкие, с равными по длине волосками, руки длинные, сильные, уши равной величины, слух тонкий, лоб высокий и прямой, голова немного вытянутая вверх, но не слишком, волосы по цвету как огнище – густые жгуче-красные и жесткие вихры».

– Ой, не могу, – веселилась Панечка, – «взгляд незамутненный, чистый», «хорошо сложены крупные и малые члены»! Кожа да кости, вот его портрет! И всегда на кочерге. А язык длинный, даже слишком, тут ты попала в самую точку.

– Ты Панечку не слушай, – говорила мне Стеша. – Она никогда не простит Макару, что он ушел от нее к Иларии. А меня папка не забывал, мы виделись не так часто, но всегда у него был наготове для меня кулек конфет!

Стеша говорила, это был человек, который исподволь поворачивал время. В часах много механизмов: есть пружины, есть зубчатые колеса и есть маленькая такая деталька, которая называется анкером и от которой зависит точный и поступательный ход часов.

– Как-то раз отец подарил мне часы, – рассказывала Стеша. – Он был участником партсъезда, им там давали подарки, Макару достались часы и патефон. Все это он принес нам с мамой, патефон поставил у батареи, и я получила первые в своей жизни часы.

– Мне было восемь лет, – рассказывала Стеша, – я очень гордилась ими, нарочно засучивала рукав, мне все завидовали. И вдруг с моих часов куда-то пропали стрелки! Я вся зареванная прихожу домой, показываю маме. И, что интересно, мама поняла, почему они пропали. Она их положила на комод, и, когда они остановились, стрелки появились! Мама пошла на Второй часовой завод на «Белорусской», явилась к директору завода и говорит: «Я член партии с 1917 года, мой муж делегат партсъезда, и вот он какие получил в подарок часы». «И что?» – спрашивает директор завода, разглядывая нормальные часы, только незаведенные. «А то», – сказала Паня, спрятала руки за спину и за спиной их завела. Потом достала и показала. Стрелок на циферблате не было. Там получалась такая штука: стрелки настолько быстро крутились, что их невозможно углядеть.

Директор был обескуражен. А когда опомнился, то созвал собрание и показал рабочим этот фокус. Спрятал Стешины часы за спину, завел-завел – и продемонстрировал.

– А между прочим, человек, которого наградили этими часами, – укоризненно сказал он, – заслуженный боец революции… и так далее.

– В общем, эти часы они забрали, – вздыхала Стеша, – а отдали часы значительно дороже и лучшего качества, которые делали для заграницы. И мама уже мне их не вернула, а носила с гордостью, пока их не украли.

Макар был секретарем Пятигорского обкома, его вторая жена, Илария – наливная казачка, загорелая, как кубинка, работала медсестрой в санатории Военно-морского флота. У нее был поклонник Арнольд, тоже очень загорелый и мускулистый. И маленький сын Володя от первого брака, очень молчаливый, задумчивый паренек, который любил посидеть в тишине, а если его о чем-нибудь спросишь, отвечал еле слышно, не поднимая глаз.

Взрослые выпивали, играли в карты, бильярд, ходили на танцы. И Стеша, глядя на них, научилась танцевать чарльстон.

Еще у Иларии был граммофон и виниловые пластинки. Вечерами расписывали «пулю», курили и слушали романсы, Варю Панину, Александровича, Вертинского… Стеша это все тоже выучила и пела низким голосом грудным с богатыми переливами, в точности как на пластинке: