Джей Эшер - Волшебный свет

Я смеюсь.

— Ну, хотя бы ты понимаешь, что мононуклеоз — это ничего хорошего.

Рэйчел тоже смеется.

— Ну да, ну да, но это же мононуклеоз, а не рак какой-нибудь. Короче, я знаю, что ты можешь не успеть, но билеты остались только на вечер воскресенья.

— То есть на завтра?

— Я уже все узнала. Есть поезд сегодня в полночь, и…

— Сегодня в полночь?

— Ты успеешь, и еще время останется, — говорит она.

Я, наверное, слишком долго молчу, потому что Рэйчел спрашивает, слышу ли я ее.

— Я спрошу, — отвечаю я. — Но ничего не обещаю.

— Конечно, — говорит она, — но попытка не пытка. Я так хочу тебя увидеть! И Элизабет. И ты могла бы остановиться у нас. С родителями я уже все обсудила. Расскажешь нам все об этом Калебе. А то ты как-то подозрительно молчишь.

— Он рассказал мне, что случилось с его сестрой, — отвечаю я. — И, думаю, он ничего не утаил.

— Так значит слухи о том, что он маньяк с ножом, не подтвердились?

— Я еще никому ничего не говорила, потому что все по-прежнему очень запутанно. Не знаю, что я к нему чувствую. Или что хотела бы чувствовать.

— Ничего не понимаю, — отвечает Рэйчел. — А ты, наверное, совсем запуталась.

— Теперь я знаю, что не надо его бояться, — продолжаю я, — но все время думаю о том, правильно ли продолжать встречаться с ним. Ведь через пару недель я уезжаю.

— Хмм… — Рэйчел постукивает по телефону. — Не думаю, что ты забудешь о нем, когда вернешься домой.

— Сомневаюсь, что это у меня получится.

Я заканчиваю разговор и иду в контору. Мама развешивает новые венки. На ней рабочая рубашка и темно-зеленый фартук с надписью: «Рождество не за горами» . В прошлом году мы подарили его папе. Перед возвращением домой мы всегда дарим ему какую-нибудь ерунду. А дома уже ждут настоящие подарки.

Я помогаю маме расправить ветки на венках и, наконец, не выдерживаю:

— Мам, можно я съезжу домой на поезде? Рэйчел в воскресенье выступает, она будет играть Духа Прошлого Рождества.

Мама замирает с венком в руках.

— Мне что-то послышалось про Рэйчел и духа… или это правда?

— Я понимаю, что это совсем не вовремя. В выходные будет куча клиентов. Если это неудобно, я никуда не поеду. — Я не говорю об одном, о том, что мне на самом деле не очень-то хочется ехать. Не хочется тратить целых два дня, мотаясь туда-сюда на поезде, когда их можно провести с Калебом.

Мама подходит к прилавку, на котором стоит запечатанная картонная коробка, и вскрывает упаковку ножом.

— Я поговорю с папой, — отвечает она. — Что-нибудь придумаем.

— А…

Открыв коробку, она протягивает мне несколько тонких белых упаковок серебристой мишуры. Я раскладываю их на полке под венками, а она передает мне еще.

— Кое-кто из ребят просил о сверхурочных, — говорит она. — Можем их привлечь, пока тебя не будет. — Она убирает пустую коробку под прилавок и вытирает руки о фартук. — Присмотришь за кассой?

Значит, идет обсуждать дело с папой.

— Вообще-то, мам, — я закрываю глаза, — мне на самом деле не хочется ехать.

Я улыбаюсь, стиснув зубы. Мама смеется.

— Тогда зачем же спрашиваешь?

Я потираю лоб.

— Рассчитывала, что ты откажешь. Вам же без меня не обойтись. Но я обещала Рэйчел спросить.

Мама ласково смотрит на меня.

— Милая, что происходит? Ты же знаешь, нам с папой нравится, когда ты помогаешь, но мы бы не хотели, чтобы ты чувствовала, что чем-то жертвуешь ради семейного дела.

— Но это же семейное дело, — подчеркиваю я. — И когда-нибудь оно перейдет ко мне.

— Нам бы очень этого хотелось. — Мама обнимает меня, а потом отстраняется и смотрит мне в глаза. — Но, если я правильно понимаю, тут замешан не только семейный бизнес и спектакль?

Я отвожу взгляд.

— Я очень дорожу дружбой с Рэйчел. Ты знаешь. И хотя у Духа Прошлого Рождества даже нет реплик, я все равно хочу увидеть ее на сцене. Но… дело в том… в общем, Калеб пригласил меня в выходные познакомиться со своими родными.

Мама изучает мое лицо.

— На месте твоего папы я бы уже бронировала билет.

— Точно, — отвечаю я. — Я веду себя глупо, да?

— То, что ты чувствуешь — вовсе не глупо, — говорит мама. — Но не буду врать, нас с папой эта ситуация очень беспокоит.

— Мам, скажи, — я пытаюсь прочесть по глазам ее мысли, — Эндрю вам что-то рассказывал?

— Он говорил с твоим отцом, — отвечает она. — И теперь тебе тоже надо с ним поговорить.

— Но это же «Рождественская песнь»! — сокрушается Рэйчел.

Я лежу на кровати, с телефоном у уха и ладонью на лбу. Рэйчел, притворяясь, что прячется от папарацци, смотрит на меня с фотографии на стене.