Дмитрий Савочкин - Марк Шейдер

Но пока это – дело будущего. Такой большой проект надо начинать с чего-то относительно маленького.

Скажем, с прорытия туннеля в Киев.

Я придумал это на следующий день после того, как узнал о происшествии в Китае. Рассказал об этом ребятам после того, как мы закончили футбольный мини-чемпионат между бригадами. Никто не задавал вопросов. Мы нашли гезенк, который можно развивать вдоль Днепра в сторону столицы нашей родины. Мы составили график работ. Мы начали работать.

Никто из тех, кто спускается в забой, никогда не расскажет об этом тому, кто ходит по поверхности.

Больше всего мы боялись даже не того, что об этом туннеле станет известно, а того, что он не понравится пещерным троллям. Но уже через неделю мы поняли, что все в порядке. Они никак не отреагировали, несколько дней никто из наших не видел вообще ни одного тролля, а значит, до этой затеи им нет дела, и мы можем продолжать работу над ТНН.

Туннель нетипичного назначения – это просто эвфемизм для обозначения дороги на Киев. Мы ходили туда много раз, но ни разу – с целью обрушить весь этот проклятый город под землю. Ни разу до этого мы не планировали проложить туннель до города и вырыть под этим городом огромную яму, в которую он провалился бы весь, без остатка. Со всеми своими церквями и старинными соборами. Со всеми своими хорошо отремонтированными дорогами и ухоженными парками. Со своими чопорными жителями и представителями иностранных государств. С президентом, парламентом, министерствами и всеми остальными, кто правит этой страной.

Я смотрю телевизор и улыбаюсь про себя, слушая гипотезы экспертов о том, из-за чего просели дома. Они думают, что это произошло из-за вымывания почв, не выдержавших резкого промерзания. Они думают, что это произошло из-за древних карстовых пещер, в которых обрушились своды. Они думают, что дома были построены на месте древних скифских курганов.

Ни один из экспертов не предположил, что группа шахтеров провела эксперимент, чтобы посмотреть, как можно обрушить дома, убрав опоры свода в туннеле.

Они скорее свалят все на инопланетян, чем предположат такое.

Они скорее начнут говорить о божественном вмешательстве, чем о том, что бригада грозов предприятия «Западдонбассуголь» спланировала государственный переворот.

Анархическую революцию.

Вот так.

Все в порядке.

Рустам достает из дебрей шкафа очередное личное дело и кладет его к моему локтю. У меня есть ощущение, что личные дела никогда не попадают в его шкаф извне, что никто никогда не приносит их и не кладет туда, что они просто материализуются там или что они там были изначально.

– Вот, – говорит Рустам, – посмотри, может быть, этот?

Рустам тычет своим большим кривым пальцем в фотографию очередного шахтера из шкафа.

Может быть, этот?

Может быть. Откуда я знаю, Рустам?

Я начинаю читать новое личное дело. Почему-то мне кажется, что я узнаю его. Почему-то мне кажется, что в глубине души или еще чего-то я уже знаю, кто он и как его найти, осталось только вспомнить. Мне надо только увидеть его личное дело, и я пойму, что это он.

Марк Шейдер.

После того как я объяснил товарищу подполковнику перспективы, которые последуют за моим увольнением, меня оставили в покое. По крайней мере с виду. Конечно, каждый мой шаг отслеживается и документируется, вся агентурная сеть управления Министерства внутренних дел в Днепропетровской области теперь собирает информацию о том, где я был, кого я видел и что делал, – но ведь это мелочи. Я слишком хорошо знаю, как работает система, чтобы не суметь заставить ее видеть то, что я хочу ей показать. По крайней мере мне перестали указывать, что делать.

И тогда я начал искать Марка Шейдера.

Не поймите меня неправильно, я по-прежнему делал свою работу. Меня все так же волновали перспективы развития угольной промышленности. Я продолжал ездить от шахты к шахте и заниматься своими вычислениями после каждой аварии, все так же раз за разом применять свою простую формулу и собирать информацию, ценную с точки зрения национальной безопасности. Просто Марк Шейдер – самая большая и самая важная часть работы, если верить моей интуиции. А я привык ей доверять.

Я начал с того же, с чего и обычно: с шахтерских пьянок. Я снова надел поношенный костюм и сел за руль своего старенького «Пежо», чтобы снова трястись по колдовые*ным проселочным дорогам.

Я снова пью.

И снова напиваюсь.

Я снова треплюсь без умолку и слушаю, что говорят вокруг.