Виталий Дёмочка - Строгий режим

Он открыл дверь. Отдав ему телевизор, Солома сразу сел писать ответ Ольге, предварительно ещё пару раз перечитав её «письмо».

Плетень никак не мог заснуть и постоянно ворочался. Это напоминало ему состояние, когда проиграл на воле в карты крупную сумму денег. Здесь сумма была не бог весть какая, но для неволи всё же немаленькая. И к тому же желание секса эта встреча отбила надолго. По крайней мере он пытался после ухода этой сучки удовлетворить себя вручную, но ничего не получилось. Орудие, слишком долго находящееся в боевой готовности в ожидании этой встречи, после стресса перестало работать. Олег лишь надеялся, что это ненадолго.

Ворочаясь, он материл про себя всех. И Ольгу, и дубаков, которые согласились устроить ему эту «приятную» встречу, и даже Юрия, что тот уселся в тюрьму вместе со своей похотливой подругой. В судебной клетке она, оказывается, выглядела намного лучше. Попутно он клял ещё и пришедший этап, в котором опять не оказалось для него сокамерников и ему опять приходилось лазить рукой в парашу, когда шла почта. Он уже не обращал внимания на Ольгины мальки и пропускал всё подряд, настолько паршивое было настроение. К тому же она его уже мало интересовала, за исключением мальков на неё с восемь семь, которые были нужны оперу. Но оттуда в последнее время уже не шли.

— Восьмерка! — опять послышался голос из трубы канализации.

Крехтя и матерясь Плетень встал и побрёл к параше. Он был бы рад проигнорировать всех вместе с их дорогой и сидеть тихо, будто бы отстойник пустой. Но по проверке дверь его всё же открывают и женщины с камер напротив слышат это и зовут его уверенно.

— Говори, — нехотя ответил он, вытащив кляп и прекрасно зная, что сейчас ему скажут «лезь в парашу».

— Забирай, — коротко сказали ему ожидаемое выражение.

Вытащив пакет и обнаружив в нём один-единственный малёк, из-за которого его заставили лезть в парашу, Олег пришёл в бешенство и сразу выкинул его в мусорный бак. Поматерившись и походив по отстойнику, он всё же достал его и открыл. Это оказался малёк от Ольги этому Витале в пятнадцать А, где она спрашивала его, о чём он хотел поговорить с ней на прогулке.

— Трахнуть он тебя хотел, сука! О чём с тобой ещё можно базарить?! — выругался он во весь голос и порвал малёк. Выбросив его обратно в бак добавил со злостью: — Только побрезговал бы, бля буду, такую свинью пялить.

Тут он опять вспомнил про Юрия, из-за которого он и повёлся, как он считал, на эту Ольгу. Поматерив его всякими словами, Олег вдруг решил сделать ему «приятное удовольствие», какое и сам получил. Ему вдруг захотелось, чтобы тот тоже испытал такое же разочарование, а может быть даже и похуже.

Он взял ручку и стал писать ему малявку, якобы желая ему добра.

Здорово, Юра. Узнал вот случайно, что ты в этой осуждёнке сидишь, решил рисануть тебе. Как ты там? Нормально хоть устроился? Первоходу на строгий попасть это не всегда удача, там тоже рысей хватает. Смотря куда попадёшь. В одном месте могут жить по понятиям, и первохода им научить и поддержать. В другом может быть беспредел ещё похлещё, чем на общем и малолетке вместе взятым. Рисани, как у тебя там? Как подруга тут твоя я и так знаю, трахается как кошка. Убазарил тут дубаков закинуть кого-нибудь на часок перепихнуться, закинули Ольгу твою, сразу на меня полезла. Я её трахать не стал, её до меня ещё кто-то жарил, сперма течёт с неё как будто даже не один кто-то был. Кто — не знаю. Или кум тут есть один, Шаповалов фамилия, или смотрящий с семь восемь или ещё может кто. А может и дубаки сами, уж больно ухмылки у них похабные были. Ну а ты как сам? Рисани, рад буду с тобой пообщаться. Только сразу, а то меня завтра уже в хату поднимут, в какую не знаю пока, в отстойнике сижу.

Жду ответ. Жму пять и желаю удачи.

Олег.

Он специально написал, что его переведут в хату, чтобы больше не общаться с Юрием. Было только желание как-то отыграться на ком-то из тех, кто был виноват в утрате денег и кратковременной, как надеялся Плетень, потери потенции. Он отправил малявку и вздохнул уже немного облегчённо.

Протас лежал на шконке и смотрел в одну точку. Получив маляву от Соломы опять с крапалём гашиша, он задумался серьёзно. Прошла уже половина недели, и нужно было скоро давать ответ. Какой именно он даже не думал, он соображал, как его давать и чем мотивировать. Идти на отрытую конфронтацию со смотрящим будет бессмысленно, или нужны будут очень серьёзные аргументы. Втягивать Ольгу не хотелось, да и Солома наверняка найдёт себе оправдание, скажет, что девка сама на него повелась. А потом ещё и козню какую-нибудь устроит. Тут нужна была поддержка авторитетных людей. А единственный его друг Бандера не хотел ни сам встревать в общаковые дела, ни своих друзей и брата подключать. Даже этот гашиш, который, как надеялся Павел, мог послужить основанием для предъявы смотрящему за серьёзный проступок, оказался чистым. По крайней мере он так понял со слов Бандеры. И ему больше ничего не оставалось, как в бессильной злобе лежать на шконке и думать о Соломе, какой же он гад.