Виталий Дёмочка - Строгий режим

— Там посмотрим, сколько Василич с Герой скажут, — ответил Витяй, собирая деньги, и сразу отложил три купюры и кусок гашиша. — Это Соломе пошлём, в общак.

Настроения у Ольги не было совсем. Вчерашняя малява от сокамерника Юрия и объяснение её смысла Косой опять заставили её плакать. Новые подруги утешали её всю ночь, пока она ждала ответа от Юрия. И лишь под утро пришёл прогон, что дорога стояла и отправят всё только сегодня вечером.

Узнав, что Юрка молчит не потому, что он там загнан в угол, а просто до него не дошло ещё её «письмо», Ольга немного успокоилась и днём ей удалось поспать. Теперь же, когда первая почта уже пришла, она опять забеспокоилась о судьбе любимого и, всхлипывая, сидела на своей шконке. Вместо «письма» от Юрки пришёл очередной малёк от Александра с семь восемь, который явно проявлял к ней повышенный интерес. Она открыла малёк и стала читать.

Александр опять спрашивал у неё, всё ли у неё в порядке и не нужно ли ей чего. Ольге даже было неудобно, что о ней проявляют такую заботу. Он писал о какой-то марочке, которую посылает ей, но она почему-то ещё не пришла. И почему-то он много писал о себе, рассказывая даже о своём детстве. В конце, как всегда, было много слов поддержки и даже обещание сделать её пребывание в тюрьме максимально комфортным.

Ольга отложила малёк и спустилась на пол, тут же забыв его содержание. Голова болела о другом.

— Ну чего ты опять нюни распустила, Оль, — дружеским тоном сказала Коса и жестом пригласила её попить чаю. — Такие парни к тебе клинья подбивают, а ты… Ну, если Юра этот чмо по жизни, чё ты с ним цацкаешься? Ты прости, конечно, говорю как есть. Ну на хрен он тебе нужен?

Ольга молчала. Она решила, что пока не получит ответ от Юрки, ничего предпринимать не будет и никому писать не станет, несмотря на то, что во всех малявах от мужчин было написано «жду ответ».

— Ты вот знаешь, кто такой вот этот Сашка, что тебе сейчас маляву прислал? — продолжала Коса. — Это, считай, хозяин тюрьмы. Вот с какими парнями общаться надо. Я бы всё отдала, чтоб он в меня влюбился. Но, видно, не судьба, ты ему приглянулась. Ох, зря ты от них отворачиваешься. Бля буду, зря… Один уже перестал писать, этот, с восемь семь который. С этой хаты знаешь сколько подарков тебе прийти могло? А если Сашке отвечать не станешь, так ещё и проблемы могут возникнуть…

Ольга молча слушала её вполуха, больше думая о своём. Но смысл слов Косы был ей понятен. Они передавали друг дружке кружку с крепким купеческим чаем и каждый раз, когда Коса переставала отхлёбывать и выпускала её из рук, передавая Ольге, опять начинала свои нравоучения.

— Если не хочешь лапшу им вешать и со всеми крутить, как мы делаем, то уж одного-то выбери себе. Лучше всего Сашку. Он больше всех здесь для тебя может сделать. Будешь ему отвечать? А то я сама ему отпишу, что ты стесняешься…

— Не надо, — наконец отозвалась Ольга. — Я сама напишу, только позже. Сейчас настроения нет.

— Ну, смотри, — весело погрозила пальцем Коса. — А Витале этому чё не отвечаешь? Косачку-то всё равно писать придётся.

— Потом напишу ему, если Юрка не ответит, — не поднимая головы ответила Ольга. Но вспомнив опять про этого Виталю и его странную маляву, она вдруг подумала, а что если попросить его позаботиться о Юрке, если ответа не будет?

— Лё-о-ля, — позвали Косу к кабуре малолетки из соседней камеры один девять.

Коса передала кружку Ольге и полезла к кабуре, находящейся в ногах её шконки.

— Что, мой хороший? — томным голосом отозвалась она.

— Как ты там, моя девочка? — опять раздался почти детский голос.

Несмотря на свои мрачные мысли, Ольга даже улыбнулась этой сцене и подумала, что если бы этот мальчик знал, что «его девочка» ему в мамы годится, то наверное не разговаривал бы таким тоном. Но потом вспомнила слова Косы о том, что здесь, в тюрьме, мужчины готовы влюбляться в тебя пачками и подумала, что здесь, наверное, возраст не имеет особого значения. Ну если он, конечно, не пенсионный.

— Ну, как же я могу тут без тебя, мой сладенький? — лепетала Коса, уткнувшись лицом в стену. — Конечно плохо.

Коса частенько ворковала с этим малолеткой и даже Ольга, находящаяся здесь всего несколько дней, уже не обращала на это внимания. Но когда после обмена стандартными любезностями Косу попросили позвать к кабуре Тамару, единственную симпатичную девушку из тех, которые считались чуханками, она отозвалась раздражённым голосом.

— Слышь, Игорёчек, вы бы прокабурились вон там, где-нибудь возле умывальника, и звали бы кого хотели. Достали уже тут эти переговоры на моей шконке.