Виталий Дёмочка - Строгий режим

— Базар есть, Валёк, — понизив голос, произнёс Протас. — Там никто нас не слышит?

— Ну, тебя-то нет, — ответил голос Валька.

Павел понял, что он-то говорит прямо в кабуру, а Валёк говорит, стоя на батарее с расстояния.

— Щас, погоди, — сказал он и, поднявшись и подойдя к магнитофону, сделал погромче. Провода от их магнитофона тянулись к радиодинамикам в семь ноль и ещё несколько хат, где не было не то что телевизора, но даже радио. И всех их обслуживал чуть ли не единственный во всём аппендиците магнитофон, находящийся в их камере. Потом он подошёл и на всякий случай сделал погромче телевизор для своих, чтоб тоже не слышали, и вернулся к кабуре. — Ну как щас?

— Нормально, — ответил Валёк.

Протас и так слышал доносящуюся из кабуры музыку и понял, что теперь можно поговорить вполголоса.

— Братан, просьба к тебе, — начал Павел потихоньку, — только чтоб между нами только. Сам пойми, просто как мужик мужика. Дама у меня здесь, в один восемь сидит. И чую, что она ещё с кем-то тут переписывается…

— Да кончай, Паха, — перебил его, смеясь, Валёк, — не верю, чтобы у тебя тоже тут крыша из-за тёлок поехала.

— Да тише ты, Валёк, — ещё раз напомнил ему Протас, хотя тот даже смеялся потихоньку. — Бля буду, у меня к ней серьёзно, за базар отвечаю.

— Ну ладно-ладно, — ответил Валёк уже серьёзным голосом. — А я-то чём могу?

— Надо глянуть просто, в какие хаты идут мальки с один восемь и с каких туда, — Протас не рискнул все-таки назвать камеру смотрящего и решил, что можно будет вычислить и так.

— У-у-у, Паха, их до хера идёт. Ты же знаешь, пол тюрьмы донжуанов. И не все же чрез нас идут, с того аппендицита, где восемь шесть, тоже могут идти. Да и со старухи тоже…

— Это хрен с ним, — перебил его Протас, но называть главную причину, что его соперник может писать только через Валька хату, не решился. — Хотя бы из тех, что есть, пробей, братан. Надо очень. Ольга её зовут, Шеляева. И щас там словились уже походу со старухой, посмотри в какие хаты с один восемь малявы будут. Лады?

— Ну, ладно, — раздался неохотный голос Валька. — Хотя, как ты говоришь, Шеляева фамилия?

— Ну, — ответил Протас, уже предчувствуя что-то недоброе.

— Вот тут у меня малёк в один восемь, Ольге Ш. написано. С семь восемь идёт, только щас передали. Там видать только щас словились с девять три через продол у вас, вот только что передали. Щас отправлять будем на восемь шесть…

В голове Протаса помутнело от злости… «Вот ссу-ка», — ругался он про себя в адрес смотрящего.

— Валёк, — произнёс он севшим голосом, — братишка, посмотри, когда со старухи почта пойдёт, будет ли ответ на этот малёк. Лады?

Бандера стоял возле умывальника и уже десять минут чистил зубы, на которые раньше тратил не более минуты-полторы. Возле него стоял Вано, который в хате отвечал за дорогу. Пользуясь шумом льющейся воды и начавшимся после проверки гомоном в хате Бандера потихоньку, сквозь зубы говорил Вано.

— Ты кончай мне тут отмазки лепить, порядочно, не порядочно, — зло цедил он, — ты делай чё тебе говорю, и всё. Я же сказал, всю ответственность на себя беру.

— Виталь, всплывёт, бля буду, с меня спросят, не с тебя, — оправдывающимся голосом говорил Вано. — А оно всплывёт по-любому, трассу всю пробьют и всплывёт. Человек среди людей живёт…

— Ещё раз говорю тебе, Вано, — Бандера злился на непонятливость трассового, но голоса не повышал. К тому же он понимал прекрасно, что Вано по-своему прав, ведь на трассе он, а не Бандера, и к своёму делу он относится со всей арестантской порядочностью, — среди людей он живёт, потому что я его подтянул. Барыга это. Понимаешь? Ба-ры-га. И с нами он только потому, что поиметь с него хотим. Усёк?

— А если трассу пробивать будут, что делать?

— Пробивать если и будет кто-то, то только я сам. Ты чё, не видишь, на чьей он шконке лежит? Со мной он. Понял? Ну а я уже трассу пробью… мало ли где там этот малёк мог затеряться.

Бандера решился на этот шаг, придя своим бандитским умом к выводу, что такой человек как Юрий, этот «сынок», который без своих богатых родителей не стоил бы и ногтя даже Потапа, не достоин такой девушки как Ольга. Он решил сделать всё, чтобы не дать ему с ней общаться и попытаться самому закрутить с этим прелестным созданием. Сейчас, когда он показывал кивком головы на лежащего на его шконке Юрия, он заметил, как тот пишет что-то на листке бумаги и понял, что это очередное «письмо» Ольге.

— Ну, а если… — хотел было что-то ещё спросить уже сдающийся Вано, но Бандера перебил его: