Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Теперь всё правильно. Я превратил прозаичную кухню в, не побоюсь этого слова, гастрономическую лабораторию, никак не меньше. В ней есть какая-то потусторонняя логика медицинской этики. Мне сразу видится ряд наточенных ножей фирмы Global, ведущих на своей магнитной держалке неспешный профессиональный консилиум на фоне забитого комка перьев с тощей шеей, который лежит, зияя всеми своими дырками, и ждёт решения собственной участи: нарежут его кусками или нашпигуют, зашьют и потушат. То, что в глянцевых изданиях именуют «пиршественной радостью», на мой взгляд, сродни вскрытию. Наверно, поэтому я и не готовлю.

В процессе работы неожиданно возникло нечто новое, возможно, сулящее дивиденды. У меня созрела идея разработать собственную кухню. Кухню Люнде. Буду потихоньку рисовать её. Кухня без прямых углов. Но это другой проект. А наша кухня готова.

До постели я добираюсь лишь к половине шестого утра. Привычная к этому Катрине лишь переворачивается на другой бок, когда я заползаю на футон.

Перед сном я ещё посидел с калькулятором. Двести двадцать тысяч, минус скидка, но плюс установка и ещё освещение. Похоже, дорогой заказ пришёлся бы как никогда кстати.

Телефон я недолюбливаю. Разговаривая, ты не видишь ни лица собеседника, ни как он держится, не знаешь, как он сейчас одет и в каком расположении духа пребывает. В телефонных переговорах я вечно балансирую на грани фола. Катрине в командировке. Я проспал часов пять, и больше всего мне хочется отослать звонящего.

— Сигбьёрн, — бурчу я.

— Сигбьёрн Люнде?

— Да.

— Здравствуйте. Хорошо, что я напал на вас. Меня зовут Карл-Йорген Йэвер. Ваш телефон мне дал Том Эрик Сандосен. Вы его помните?

Забудешь такое, как же. Один из скучнейших в моей жизни заказов — отделка холостяцкого двухкомнатного гнёздышка для биржевого маклера годков двадцати пяти. Британцы называют это a fuck pad — коврик для бабоукладчика. Кожа, сталь и фаллические символы по всем стенам. Анекдотических размеров стереосистема, угробившая весь проект. Но такая у меня профессия: праздники и пряники не каждый день.

— Конечно помню, — говорю я вслух.

Ещё один такой заказ я не выдержу.

— Прекрасно. Мне очень понравилось то, что вы сделали из его квартиры. Поэтому я звоню узнать, свободны ли вы сейчас. Мне нужно помочь с домом.

«Дом» звучит более солидно и ответственно. Я начинаю просыпаться.

— Вы в нём живёте?

— Нет-нет, что вы. Я только купил его. А переехать хотел бы через несколько месяцев.

У него молодой, но бесцветный и неинтересный голос. Что-то мало он похож на свежеиспеченного домовладельца. Не хватает горячности. Хотя, возможно, он виртуоз телефонных переговоров. Я мну шнур серо-розового телефона от В&О.

— И что конкретно вы хотите, чтобы я сделал?

— Для начала, — говорит голос, — я хотел бы, чтобы вы взглянули на дом. И наметили мне ориентиры.

С неясным чувством, что я слышал такое раньше, я начинаю рисовать себе «шикарный» новодел на Холменколлене. Или дорогущую послевоенную виллу в Аскере. Или гигантский коттедж бункерного типа в Хьелсосе.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее, что это за дом, — прошу я.

— Понятно, — откликается он. —Том Эрик велел не забыть сказать вам, что дом построен Арне Корсму. Это вам что-то говорит?

Первая моя мысль: я ещё сплю. Арне Корсму— и дружбан, а скорее всего, подельник хозяина, этого, прости господи, незабвенного бабоукладчика Тома Эрика Сандосена, моего, во-первых, самого нудного и в конечном счёте — когда он увидел, как пружинит кровать и убедился, что в придиванный винный шкафчик помещается бутылка «Дом-Периньона», — самого благодарного заказчика. Вот ведь как бывает. Тут я понимаю, что проснулся окончательно и что человек в телефоне ждёт ответа.

— Имя Арне Корсму мне знакомо.

Ещё бы! Не я ли прятался по кустам, чтобы хоть издали полюбоваться на его творения. Не может быть, чтобы одно из них само шло в руки.

— Круто, — крякает от удовольствия телефонный собеседник. — Пожалуй, надо увидеться?

— Сейчас?

Я морщусь от досады: спокойнее! Не надо выставлять своё рвение.

— А почему бы и нет?

— В принципе можно, — говорю я. — Диктуйте адрес дома.

— Нет, сразу в дом мы не поедем. Надо сперва поговорить. Как насчёт ланча в двенадцать тридцать в «Липпе»?

Времени одиннадцать пятнадцать. Я всё отлично успеваю.

— Как я вас узнаю?

— Я похож на героя Ибсена, — отвечает он.