Сара Уотерс - Бархатные коготки

Когда я вернулась на Фелисити-Плейс (так, оказывается, называлась площадь, где стоял дом моей госпожи), меня там ждали подарки. Диану я застала в будуаре наверху; она наконец приняла ванну и нарядилась, а заплетенные в косы волосы были уложены в сложную прическу. В платье из серой и темно-красной материи, с осиной талией и прямой осанкой, она выглядела красавицей. Мне вспомнились шнурки и завязки, с которыми я возилась прошлой ночью: нынче под облегающим лифом от них не виднелось ни следа. Мысль о недоступных глазу деталях туалета, которые уверенные пальцы горничной связали и упрятали, а мне предстоит трясущимися руками выискивать и распутывать, вызвала во мне волнение. Обняв Диану, я целовала ее в губы, пока она не рассмеялась. Проснулась я усталой и больной, на Грин-стрит провела время препогано, однако теперь ожила и разгорячилась. Будь у меня член, он бы сейчас дергался вовсю. Мы постояли обнявшись, потом Диана высвободилась и взяла меня за руку.

— Пойдем. Я распорядилась, чтобы тебе приготовили комнату.

Меня несколько обескуражило известие, что я буду жить не в комнате Дианы, но вскоре я совершенно успокоилась. Комната, куда меня отвели (чуть дальше по коридору), по убранству мало чем уступала комнате самой Дианы, а по величине была ей равна. Ничем не завешанные стены молочно-белого цвета, золотистые ковры, ширма и кровать — из бамбука; туалетный столик ломился от всякого добра: черепаховый портсигар, пара щеток для волос и расческа, крючок из слоновой кости для застегивания перчаток, бесчисленные флаконы и баночки с маслом и духами. За кроватью виднелась дверца длинного и низкого чулана, где висел на плечиках алый шелковый халат — в пару зеленому халату Дианы. Там же находился обещанный мне костюм — из плотной серой шерсти, ужасно тяжелый и ужасно нарядный. Рядом с ним стоял комод с надписями на ящиках: «запонки», «галстуки», «воротнички». Все ящики были полны; позади них, на полках, помеченных «белье», громоздились сложенные рубашки из белого батиста.

Осмотрев это все, я поцеловала Диану еще крепче — отчасти, признаюсь, в расчете на то, что она закроет глаза и не увидит, как я поражена. Но зато оставшись одна, я от удовольствия принялась приплясывать на золотистом полу. Я вынула костюм, рубашку, воротничок, галстук и в должном порядке сложила их на кровати. И снова пустилась в пляс. Сумки, принесенные от миссис Милн, я отнесла в чулан и забросила, не раскрывая, в самый дальний угол.

Свой новый костюм я надела к ужину; он, как я знала, был мне очень к лицу. Диана, однако, заметила, что скроен он не совсем правильно; завтра нужно поручить миссис Хупер, чтобы та аккуратно сняла с меня мерки и отправила к портному. Мне подумалось, что Диана уж очень полагается на умение домоправительницы держать язык за зубами. Когда миссис Хупер удалилась (как и за ланчем, она наполнила наши тарелки и стаканы и стояла с видом, чересчур, на мой вкус, серьезным и услужливым, пока не получила разрешения уйти), я сказала об этом вслух. Диана рассмеялась.

— Тут есть один секрет, — сказала она. — Угадаешь?

— Не иначе, ты платишь ей кучу денег.

— Пожалуй. Но не бросилось ли тебе в глаза, какие взгляды бросала на тебя миссис Хупер из-под ресниц, когда подавала суп? Только что слюни не пускала в твою тарелку!

— Ты хочешь сказать… не может быть… что она… она как мы?

Диана кивнула.

— Конечно. Что до малютки Блейк, то ее, бедняжку, я вызволила из камеры исправительного заведения для малолетних преступников. Развращала горничную — вот в чем состоял ее проступок…

Диана снова засмеялась, я открыла рот от удивления. Потом она потянулась ко мне с салфеткой: стереть со щеки след соуса.

Нам подали отбивные и жаркое из «сладкого мяса» — то и другое отлично приготовленное. Я, как за завтраком, усердно поглощала пищу. Диана, напротив, больше пила, чем ела, больше курила, чем пила, и наблюдала даже больше, чем курила. После нескольких реплик о слугах наша беседа оборвалась; я заметила, что в ответ на мои слова у Дианы нередко дергались губы и брови, как будто мои высказывания — на мой вкус, достаточно разумные — содержали в себе нечто комическое. В конце концов я замолчала, Диана тоже, воцарившуюся тишину нарушали только шипенье газового рожка, размеренное тиканье часов на каминной полке и стук моих ножа и вилки. Мне вспомнились невольно веселые обеды в гостиной на Грин-стрит, с Грейс и миссис Милн. И еще я подумала о предполагавшемся ужине с Флоренс в пивной на Джадд-стрит. Но когда я покончила с едой, и Диана кинула мне сигаретку из своих розовых, и у меня зашумело в голове, она подошла, чтобы меня поцеловать. И тут я вспомнила, что приглашена сюда отнюдь не для застольных бесед.