Сара Уотерс - Бархатные коготки

— Лучше будет завести новые.

Я нахмурилась.

— Новые это хорошо, но я должна сходить за своими вещами. Не бросать же их все подряд.

— Я отправлю за ними посыльного.

Я натянула мундир.

— Я должна за месяц квартирной хозяйке.

— Я пошлю ей деньги. Сколько? Фунт? Два фунта?

Я не отозвалась. Разговаривая с Дианой, я осознала, насколько существенные меня ждут перемены, и впервые задумалась о предстоящем визите к миссис Милн и Грейси. Имела ли я право так запросто от них отделаться: послать мальчика с письмом и деньгами? Ну нет.

— Я должна пойти сама, — сказала я наконец. — Хочу проститься с друзьями.

Диана приподняла бровь:

— Как желаешь. Я распоряжусь, чтобы Шиллинг подал днем экипаж.

— С тем же успехом я могу доехать и на трамвае…

— Я пошлю за Шиллингом. — Подойдя, она нахлобучила мне на голову фуражку и стряхнула пылинки с моих алых плеч. — Очень нехорошо с твоей стороны меня покидать. Хочу по крайней мере быть уверена, что ты быстро вернешься!

Визит на Грин-стрит, как я и предвидела, прошел невесело. Мне не хотелось, чтобы меня доставил к дверям миссис Милн экипаж, поэтому я попросила мистера Шиллинга (молчаливого возницу Дианы) высадить меня на Перси-Серкус и там же ждать. Когда я открыла своим ключом дверь, все выглядело так, словно я, как обычно, вернулась с прогулки или похода по магазинам; кроме длительности моего отсутствия, ничто не могло подсказать миссис Милн и Грейси, что моя судьба так круто переменилась. Я закрыла дверь очень осторожно, однако чуткое ухо Грейс уловило стук: из гостиной донесся крик: «Нэнс!» — и тут же она вприпрыжку сбежала по лестнице и едва не задушила меня в объятиях. Вскоре на лестничную площадку вышла и ее матушка.

— Дорогая! — воскликнула она. — Слава богу, ты дома! А мы тут теряемся в догадках — правда, душа моя? — куда ты подевалась. Грейси, бедняжка, просто места себе не находила, но я ей сказала: «Не изводись, дитя; Нэнси задержалась у подруги или опоздала на последний автобус и сняла на ночь комнату. Завтра она явится как ни в чем не бывало, имей терпение».

Говоря это, она медленно спускалась по лестнице, пока мы не оказались вровень. В ее взгляде читалась искренняя привязанность, но в словах мне почудилась тень упрека. От этого я почувствовала еще большую вину за предстоящий разговор, но также и легкое раздражение. Я ей не дочь и не кавалер Грейси. И ничего им не должна, уговаривала я себя, кроме квартирной платы.

Осторожно высвободившись из объятий Грейси, я кивнула ее матери.

— Вы правы, я действительно встретила подругу. Очень давнюю, с которой мы целый век не виделись. Как же мы удивились! Она живет в Килберне. Это такая даль, возвращаться было слишком поздно.

Выдумка прозвучала неубедительно, но миссис Милн, судя по всему, вполне ею удовлетворилась.

— Ну вот, Грейси, что я тебе говорила? А теперь бегом вниз — ставить чайник. Нэнси наверняка хочет чаю.

Миссис Милн снова улыбнулась, Грейси послушно затопала вниз; миссис Милн вернулась на лестницу, я последовала за ней.

— Миссис Милн, — начала я, — дело вот в чем. Эта моя подруга, она попала в затруднительное положение. Ее соседка по комнате на прошлой неделе съехала. — Миссис Милн чуть шатнулась, но продолжила подниматься. — Заменить ее некем, а моя подруга не может себе позволить одна платить за комнату, она, бедняжка, работает у модистки неполный рабочий день…

Мы добрались до гостиной. Миссис Милн обернулась ко мне, в глазах ее читалась тревога.

— Действительно неприятно, — произнесла она с чувством, — кому, как не мне, знать, до чего трудно в наши дни найти приличного жильца. Именно поэтому — ты ведь знаешь, я не устаю это твердить — мы с Грейси так радовались, когда у нас поселилась ты. Если ты нас покинешь, Нэнс…

Разговор складывался самым нежелательным образом, но я должна была продолжать.

— О, не говорите так, миссис Милн, — залепетала я легкомысленным тоном. — Мне жаль, конечно, но я должна от вас съехать. Меня попросила подруга, и я обещала, что заменю ее соседку: просто чтобы помочь ей, вы же понимаете…

Я уже не говорила, а пищала. Миссис Милн побледнела. Упав в кресло, она схватилась за шею.

— О Нэнс…

— Ну что вы. — Я старалась изобразить веселье. — Что вы, не огорчайтесь! Видит небо, не такая уж я хорошая съемщица, дня не пройдет — отыщется какая-нибудь милая девушка, которая меня заменит.

— Да я не из-за себя огорчаюсь, а из-за Грейси. Ты, Нэнс, так ласково с ней обращалась, кто еще поймет ее, как ты, кому еще захочется так к ней прилаживаться.