Сара Уотерс - Бархатные коготки

— Вот он и попался! — Рванувшись к нише, она раздернула занавески, потом с шумным вздохом отступила. В нише находилось четыре костюма, не считая того, который я только что сняла. — Ах ты шлюшонка! Да тут настоящая оргия готовится!

— Оргия? Оргия? — Я скрестила руки на груди. — Это шитейная работа, миссис Бест. Разве преступление — брать у джентльменов в починку платье?

Схватив белье, которое я только-только с себя скинула, миссис Бест стала его обнюхивать.

— Эти подштанники еще теплые. Скажешь, нагрелись от твоей иглы? Ну нет, уж скорее — от его! — Я открыла рот, но не нашлась что ответить. Пока я думала, миссис Бест шагнула к окну и выглянула наружу. — Ага, понятно, куда они делись, эти негодяи! Ну ладно, далеко не уйдут — в чем мать родила!

Я перевела взгляд на ее сына. Он рассматривал мои лодыжки под подолом ночной рубашки.

— Простите, миссис Бест, — сказала я. — Этого больше не повторится, обещаю.

— Да уж, в моем доме точно не повторится! Я требую, мисс Астли, чтобы завтра утром вы съехали. Вы и всегда-то были со странностями, а сейчас и вовсе превратили мой дом в бордель! Я этого не потерплю, ни за что не потерплю! Я предупреждала вас, еще когда вы вселялись.

Я склонила голову, миссис Бест круто развернулась. Стоявший за ней сынок наконец ухмыльнулся.

— Шлюха, — бросил он, сплюнул и последовал за своей мамашей в темноту.

Вещей у меня было немного, с упаковкой особенно возиться не пришлось, так что на следующее утро я, едва умывшись, направилась к выходу. Миссис Бест, когда я проходила мимо, поджала губы. В глазах Мэри, напротив, читалось восхищение: ведь под конец выяснилось, что я самая нормальная девушка — интригующе нормальная. Я дала ей шиллинг и погладила по руке. На прощанье я прошлась по Смитфилдскому рынку. Утро было теплое, от туш неимоверно воняло, мухи гудели безостановочно, как мощный мотор, и все же я ощущала некоторую привязанность к месту, которое в дни своего помешательства так часто рассматривала через окно.

В конце концов я оставила мух спокойно завтракать и удалилась. Куда направить стопы, я не имела понятия, но мне случалось слышать, что на улицах в районе Кингз-Кросс полным-полно меблированных комнат, и я подумала попытать счастья там. Но туда я так и не дошла. В витрине лавки на Грейз-Инн-роуд мне бросилось в глаза небольшое объявление: «Респиктабельная леди ищет постояльца женского пола» и адрес. Я немного задержалась, рассматривая его. «Респиктабельная» — это настораживало, еще одна миссис Бест мне не нужна. Однако в словах «постоялец женского пола» чудилось что-то призывное. Постоялец, но женского пола — это было как раз про меня.

Я запомнила адрес. Грин-стрит располагалась, как обнаружилось, всего в двух шагах — узенькая улочка примыкала под прямым углом к самой Грейз-Инн-роуд; по одну сторону ряд ухоженных домиков, по другую — довольно мрачный многоквартирный дом. Номер из объявления относился к одному из домиков, на вид очень приятному. Крыльцо украшал горшок с геранью, за ним вылизывалась трехногая кошечка. Когда я подошла, она вскочила и подставила шею — чеши.

Я потянула колокольчик, и ко мне вышла седовласая дама с добродушным лицом, в переднике и шлепанцах. Услышав, зачем я пришла, она тотчас впустила меня в дом, представилась как миссис Милн и на миг задержалась, чтобы приласкать кошку. Я тем временем, щуря глаза, огляделась. Холл бы сплошь завешан картинами, как в свое время передняя гостиная миссис Денди. Относились они, однако, не к театру; насколько я смогла рассмотреть, между ними не было вообще ничего общего, за исключением яркости красок. По преимуществу они были довольно невзыскательные, иные представляли собой вырезки из книг и газет, пришпиленные к стене без рамки, но на одной или двух я узнала известные сюжеты. Над подставкой для зонтов, например, висела копия броского полотна «Свет мира», ниже красовалась индийская картинка: стройное голубое божество, на глазах пятнышки типографской краски, в руках флейта. Я задала себе вопрос, не является ли миссис Милн маниакальной поклонницей какой-либо религиозной доктрины — теософской, например, или индуизма.

Однако, перехватив мой блуждающий по стенкам взгляд, она расплылась в истинно христианской улыбке.

— Картинки моей дочери. — Словно бы это объясняло все. — Она любит краски.

Я кивнула и последовала за миссис Милн вверх по лестнице. Она отвела меня прямо в комнату, назначенную к сдаче. Помещение было обычное, но приятное, с безупречно чистой обстановкой. Главной привлекательной чертой было окно: широкое, распахивающееся в середине наподобие стеклянной двери; за ним был небольшой балкон с железной решеткой, который выходил на Грин-стрит, напротив ветхого многоквартирного дома.