Сара Уотерс - Бархатные коготки

Позднее к Диане в гости явилась Мария, я показала ей часы, и она, кивая и улыбаясь, погладила мое запястье под ремешком. Потом она рассмеялась:

— Дорогая, они неправильно идут! Ты поставила их на семь, а сейчас всего четверть пятого!

Я перевела взгляд на циферблат и удивленно нахмурилась. Я видела в часах подобие браслета, мне не пришло в голову определять по ним время. Чтобы угодить Марии, я перевела стрелки на 4 и 3, хотя на самом деле не считала нужным когда-либо заводить часы.

Часы были самым лучшим подарком, но Мария тоже явилась не с пустыми руками: от нее я получила прогулочную тросточку черного дерева, с кисточкой наверху и с серебряным наконечником. Она очень удачно подошла к моему наряду для оперы; в самом деле, мы с Дианой составили в тот вечер на редкость эффектную пару: она в черном, белом и серебре, и я в тех же тонах. В костюмах от Уорта мы выглядели так, словно сошли со страницы модного журнала. При ходьбе я не забывала очень ровно держать левую руку, чтобы все видели часы.

Обедали мы в «Сольферино». С нами были Дикки и Мария (она взяла с собой свою гончую, Атласа, и кормила его лакомствами с тарелки). Официанты, предупрежденные о моем дне рождения, суетились вокруг меня, предлагая вино. «Сколько лет исполняется юному джентльмену?» — спрашивали они Диану, явно считая меня младше, чем я была. Наверное, они принимали Диану за мою мать, что, по разным причинам, было не совсем приятно. Однажды, правда, я остановилась почистить обувь, а Диана с приятельницами ждали рядом, и чистильщик, заметив в Дикки некоторое специфическое сходство со мной, принял нас за родню (обслуге случается так обознаться) и спросил, не приходится ли она мне теткой и не взяла ли меня на денек из школы — вот тут я ничуть не огорчилась, видя, какую она скорчила гримасу. Пару раз она пыталась соперничать со мной в наряде. В день моего рождения, к примеру, Дикки надела рубашку с запонками и короткий мужской плащ поверх юбок. Грудь рубашки, однако, украшало жабо — к подобному кокетству я никогда не прибегала. Дикки и понятия не имела, как все это выглядит, а если бы узнала, пришла бы в ужас: она походила на потасканную марианну, какие иной раз промышляют рядом с молоденькими мальчиками на Пикадилли; как старых, заслуженных проституток их прозвали «королевами».

Ужин (очень вкусный) подошел к концу, и Диана послала официанта за кебом. Как уже было сказано, ее планы на вечер не особенно меня радовали, и все же я не могла не ощутить приятного волнения, когда наш кеб, в ряду других экипажей, плавно подкатил к дверям Королевской оперы и мы (Диана, Мария, Дикки и я) присоединились к разнополой публике, толпившейся в вестибюле. Прежде я никогда здесь не бывала, и за весь год, пока я состояла при Диане, мне ни разу не случалось присоединиться к столь состоятельной и нарядной толпе: джентльмены, как я, в плащах и цилиндрах, при биноклях, дамы в бриллиантах и длинных, по самые подмышки, перчатках, так плотно облегавших руки, что можно было подумать, это собственная кожа, только что омытая молоком.

Мы немного потолкались в вестибюле; Диана обменивалась кивками со знакомыми дамами, Мария прижимала к груди Атласа, чтобы он не пострадал от каблуков, шлейфов или колыхавшихся плащей. Дикки сказала, что доставит нам поднос с напитками, и удалилась. «Отнесешь наши накидки, Невилл?» — попросила Диана, указывая на гардероб, где двое служащих в униформе принимали плащи. Она повернулась спиной, чтобы я сняла с нее накидку, так же поступила и Мария, и я отправилась к гардеробу. По пути я остановилась, чтобы тоже освободиться от плаща, думая все время только о том, как вокруг красиво, и как хороша я сама, и еще — как бы не завесить плащами свои часы. У гардероба стояла очередь, я пристроилась к ней и от нечего делать стала разглядывать гардеробщиков, которые принимали у джентльменов плащи и выдавали номерки. Один был поджарый, с желтоватым лицом — наверное, итальянец. Второй был темнокожий. Когда я наконец добралась до перегородки и гардеробщик наклонил шею, принимая у меня одежду, я увидела, что это Билли-Бой, мой приятель из «Брита», с которым мы вместе курили.

Вначале я растерянно вылупилась на него, думая только о том, как бы улизнуть, пока он меня не разглядел. Но тут он потянул плащи, я их не выпустила, он поднял глаза, и я поняла, что он меня не узнает и только удивляется, почему я застыла на месте. Мне сделалось ужасно обидно.

— Билл, — сказала я, и он всмотрелся. Спросил: