Игорь Ефимов - Седьмая жена

Он почти не чувствовал горечи. Жгучее любопытство – да. Как мало мы знаем о наших близких. Был ли у него в жизни кто-нибудь, кому он мог бы рассказать о себе все-все? Нет, никого. Даже от жены-3, не боявшейся никакой правды, он утаивал очень многое. Так почему же жена-5 не могла иметь своих грустных тайн? Ведь до встречи с ним она прожила на свете тридцать лет. С чего он вообразил, что она целиком отрезала их ради него, что никакая сердечная лиана не тянулась туда, в дебри ее прошлого? И почему он был так уверен, что ей не свойственна скрытность? Ведь от слежки мужа-5-1 она уворачивалась довольно умело, падала к нему – Антону – на заднее сиденье автомобиля и уносилась в дальние мотели, а потом возвращалась домой точно к назначенному часу, как опытная Золушка, и никто про них ничего не узнал.

Инопланетный автомобиль с сиреневым флажком съехал с шоссе, покружил по людным улочкам, подкатил к недавно выстроенному многоэтажному отелю. Жена-5 вышла, отдала ключи швейцару, кивнула, ушла в распахнувшуюся дверь. Тысяча светящихся окон – и за каждым кто-то ждет ее. Потом одно погаснет. Если следить очень внимательно…

Антон подумал, что вот – еще не поздно. Можно развернуться и уехать. Вернуться домой. Дети будут рады. Или можно отправиться в кино. Он как раз хотел посмотреть один фильм о столичных журналистах. Его заинтриговала рецензия. Герои – муж и жена. Жена заподозрила мужа в измене и стала рыться в его бумагах. Нашла квитанции. Этот простофиля платил в мотелях кредитной карточкой. Антон тоже платил карточкой, когда у него начался роман с женой-4, но квитанции всегда выбрасывал. И жена-3 поймала его не на этом, а на фотографиях. Он хранил поляроидные снимки, сделанные на пляже в Сан-Франциско. Тоже – умник. Рука не поднялась выбросить эти плечи, покрытые розоватой загарной шелухой, эти расширенные требовательным ожиданием глаза. Да и всегда можно было сказать Сьюзен, что это просто жена важного клиента. А надпись, сделанную ею на обороте, так и не заметил. «Третьему-лишнему – с восхищением и признательностью». Ваша честь, подсудимому нечего сказать в свое оправдание.

Он остановил машину на соседней улице. Посидел в ней с полчаса. Вернулся к отелю пешком. Улыбающийся клерк за стойкой сказал, что нет, миссис Себеж он не может найти в списках постояльцев. (Как будто она дала бы свою настоящую фамилию.) Может быть, проверить в списках гостей, приглашенных на прием? О да, сегодня у них большое событие. Все восточное крыло арендовано для празднования шестидесятилетия – он назвал фамилию знаменитого певца, слава которого недавно снова пошла вверх после недолгого спада. Нет, и в списках приглашенных на прием миссис Себеж тоже нет. Может быть, мистер Себеж хочет подождать? Вход в бар вон там, за пальмами и азалиями.

Антон отправился бродить по вестибюлю. У входа в восточное крыло толпились любопытные и поклонники. Время от времени по коридору, образованному полицейскими, проходили пары во фраках и бальных платьях, загримированные в невозмутимую приветливость. Антон приподнялся на цыпочки и попытался заглянуть в зал. Кусочек недоступного мира испускал медовое свечение, гудел. Простые смертные могли проникнуть туда, только если им посчастливилось носить белую куртку официанта.

Потом в вестибюле заиграла музыка. Полицейские передвинули свои шпалеры к подножию внутренней лестницы. Седеющий певец стал спускаться по мраморным ступеням навстречу поднятым лицам, цветам, аплодисментам, вспышкам. Его спутница прятала лицо у него за плечом. Антон вспомнил, что ранние пластинки этого певца он покупал в подарок еще жене-1, когда она родила Голду. Там была одна песенка, которую напевал тогда весь кампус. «У тебя столько дорог впереди, шоссейных, мощеных, проселочных, ты забудешь меня, как забывают дорогу, по которой промчались в ночи, но однажды припомнишь мой взгляд, и как свет встречных фар, как свет встречных фар, он ударит в лицо, так, что выпустишь руль, так, что выпустишь руль».

Улыбающийся певец прошел совсем близко и на минуту остановился, чтобы вписать автограф в блокнот, протянутый ему между фуражками полицейских. Его спутница оказалась на виду без прикрытия, застыла, оглядываясь в растерянности, барабаня пальцами по медальону на груди, и на ней было сиреневое платье с глубоким вырезом, длинное, до щиколоток, и Антон подумал, что он никогда не видал этого платья на жене-5, а медальон однажды видел и удивился, что у нее есть такая старинная и дорогая вещь, но она сказала, что это подарок тетушки Кларенс, подарок тетушки Кларенс.