Игорь Ефимов - Седьмая жена

К изумлению родителей, все страхи оказались напрасными. В присутствии сестры мальчики благоговейно утихали. Не дать подержать ее на руках – это стало наказанием, которого они боялись больше всего. Они напоминали матери, что подходит время кормления, они требовали, чтобы им рассказывали результаты последнего визита к педиатру, они спорили из-за очереди катить коляску, менять пеленки, взвешивать, купать. Споры прекратились только с появлением на свет дочери-5-4. Теперь у каждого было по сестре, и в доме разлилась какая-то уже почти елейная атмосфера взаимной заботливости, услужливости, терпимости, какое-то несбыточное благолепие, каким может быть награждена разве что семья из рекламного фильма, только что купившая правильный холодильник.

Какой это был счастливый год! Как ему все удавалось!

Адвокат Симпсон затих где-то, то ли насытившись, то ли отвлекшись на другие жертвы. Жена-4 уехала в Европу и не досаждала ему больше. Люди шли и шли в его три конторы за страховкой от развода, которую еще нельзя было купить ни у кого другого. Неусыпный Горемыкал, казалось, был загнан в свои дебри, запуган провалами козней, обескуражен навеки. И Антон проезжал по цветочным улицам перетекающих друг в друга городков, мимо обольстительных стеклянных витрин, заполненных тортами, часами, купальниками, заморскими – только войти в самолет – островами, бокалами, драгоценностями, коврами, мимо одноэтажных, кирпично-неприступных – не третий ли поросенок их строил? – банков, где копились, перетекали, позвякивали и его немалые денежки, мимо добрых старушек в седых кудрях, в оранжевых жилетах, переводивших школьников через дорогу, мимо ароматных ресторанчиков всех стран и народов, под звуки Шубертовой сонаты из автомобильного приемника, перемежаемой рассказами о далеких-далеких пожарах, наводнениях, войнах, он проезжал и думал, что, если бы древние искатели земли обетованной забрели сегодня сюда, на берега великой реки Гудзон, они бы, наверное, застыли в изумлении и поняли, что идти дальше некуда, что они нашли то, что искали.

Его немножко печалило, что жена-5, метавшаяся целый день между кусачими «надами» (а число их умножилось в несколько раз с рождением новых детей), не могла полностью разделить его радостное возбуждение. Конечно, она предупредила его заранее, еще до свадьбы, и он честно – как обещал – старался не обращать внимания на ее вечную грустную озабоченность, на неожиданные выходки (чего стоила, например, эта выдуманная слепота на две недели!), но все же в глубине души надеялся, что когда-нибудь он победит и в этом и она скажет: «Да, это случилось – сегодня, сейчас, может быть только на одну минуту, я абсолютно и беспечно счастлива!» Пока же ему хватало и того, что она живет только им, домом, детьми, что она так послушна его советам, так полна почтения к его победам, так зависит от него во всем, во всем и не боится этой зависимости.

Нет, он не забывал о затаившемся Горемыкале. Но все же он расслабился. Он не учел, что вечный враг тоже хитреет с годами, что его диверсии становятся тоньше, ходы – расчетливее. Случайно оставленная дома чековая книжка – что плохого, что опасного можно было предугадать в этом пустяке? И конечно, Антону пришлось заехать домой в необычное время, посреди рабочего дня. И жена-5 уговорила его поесть дома и пошла готовить ланч. А он, найдя чековую книжку на тумбочке в спальне, сидел на кровати и перебирал в памяти счета, которые следовало оплатить в первую очередь. И когда зазвонил телефон, он не сразу смог отвлечься от своих подсчетов. И протягивая руку, он краем сознания понимал, что не надо, что жена-5 на кухне уже сняла трубку. Но не остановился. И все, что он успел услышать, был мужской голос, произнесший три слова: «Только один вечер». Но в голосе этом была такая искренняя мольба, что он все мгновенно понял.

Десятки мелких неясностей, пустяковых недоразумений, неубедительных объяснений вдруг разом вспомнились, нанизались на эти три слова и загорелись, как высвеченный кусок текста на экране компьютера. И внезапные отлучки, и постоянная печаль, и поздравительные открытки без подписи, летевшие в огонь камина, и таинственная тетя Кларенс, которую он видел всего один раз, в ресторане, и которая почему-то никогда не звала племянницу к себе вместе с ним, ее мужем, у которой, при всей ее бедности, был замок в горах.

Жена-5 встретила его в кухне тревожным – слышал или нет? – взглядом, и теперь ему ясен был и этот взгляд, и ее рассеянность, и подгоревший на сковородке бекон. Он ждал и не удивился, когда она заявила, что в субботу ей придется съездить к заболевшей тете Кларенс, но что она обязательно вернется в тот же вечер.