Игорь Ефимов - Седьмая жена

– Да я!.. Да ты!.. Держите меня, братцы, крепче держите! Я забыл, как строить наверх?! А ты?… Кого ты построил за свою страхотно-кошачью жизнь?… Кого ты можешь построить, травоед тонконогий?

– Я могу строить мост!

– Мост??!

– Да. Один могу строить мост. Совсем новый. За три дня. Мне это будет, как кусок пирога.

– Ой, я умру от смеха!.. Ой, отпустите меня, дайте схватиться за живот!

– Мне назначено построить такой мост, который не заденет ни одна льдина. Он будет стоять год за год, слово за слово, а под ним будет катиться бушующий вал, волна за волной!

– Ой, рекламный мужик! Ой, краснобай запевальный! Ой, трепло бушующее!..

– Пусть мне дают только старый свинарник там на пригорке. И немного бревен. И один помощник. Пусть даже инвалид, как Толик Сухумин. Потому что каждое бревно имеет два конца. Одному не взять. Вдвоем мы построим мост из свинарника.

– Анисим, одолжи ему свою шапку! Все слышали, мужики? Бьюсь с иностранцем об заклад. Если он построит в три дня свой свинячий мост – пусть остается с нами. Если нет – я сажаю его в клеть и сам отвожу на автобусный вокзал при всем честном народе. Чтоб он катился отсюда туда, откуда явился. Чтоб духу его заморского здесь не осталось. Не нужно нам его травяных консервов, не козлы мы какие-нибудь – траву есть. Ну что, иностранец? будешь биться об заклад?

Антон повертел в руках подсунутый ему треух, взялся за козырек и вдруг неожиданно для самого себя, как будто подброшенный не своей, а дедовой, в генах упрятанной силой, подпрыгнул двумя ногами в воздух и – в момент приземления – сильно хряснул о землю каблуками и треухом одновременно.

Бабы ахнули восхищенно.

Отпущенный мужиками Витя Полусветов приблизился к нему, стал лицом к лицу, снял свою кепку и ударил ею сверху по треуху с такой силой, что лепестки флоксов подлетели высоко-высоко и закружились над свадебными столами.

Посередине второго дня работы в одночасье кончилось бабье лето. С вечно вражьей западной стороны нашла дождевая морось, потянуло колючим ветром. Струйки дождя стали залетать внутрь сквозь дыры в крыше свинарника. Антон на минуту перестал махать топором, подставил им горячее лицо. Капли зашипели, как на сковородке. Впрочем, возможно, что это был просто шум дождя, падающего на старую дранку. Все чувства притупились от боли в плечах, в локтях, в мозолях.

Толик Сухумин крутился рядом как заведенный, себя не жалел: подносил скобы и гвозди, крутил рукоятку точила, тянул рукоятку пилы, заносил конец бревна. Но все же топор ему было не нацелить как следует одной пятерней. Вся топорная работа («Что тут смешного, Толик? почему нельзя так говорить?») выпадала на долю Антона. Он освоился с ней к середине первого дня и метко всаживал острое лезвие раз за разом в податливую древесную мякоть. Смоляные бруски вылетали из паза, как гладкие детские игрушки, – только раскрась и дари. Кора и щепа устилали пол свинарника. Мужики, проходя по своим делам, заглядывали в окна, качали одобрительно головами.

– Ятить твою, гляди-ка ты – чистый плотник! Так и садит, так и ябачит! А говорили – иностранец, иностранец…

Время от времени Антон отходил к стене, где у него хлебным мякишем был приклеен генеральный чертеж, украденная идея, главный план – картинка из случайно завалявшегося в чемодане туристского путеводителя по Вермонту. На картинке был изображен старинный деревянный амбар, опертый двумя концами на берега несущегося потока. Он казался легким, прочным и уютным, как спичечный коробок. Сколько раз, путешествуя по Новой Англии, Антон переезжал речки по таким мостам, и никогда ему не приходило в голову, что инженерная идея, заложенная в них, не была известна и доступна всему остальному человечеству.

Конечно, если у тебя на дне реки не песок, а вермонтские камни, ты поневоле оставишь в стороне мысль о вколачивании свай и начнешь думать о том, как бы перенестись через поток одним пролетом. Но уж после того, как кто-то один додумался – почему конструкция не разлетается по всему свету, не катится победно, как колесо? А может быть, именно это сейчас и происходит? Может, именно ему и было назначено перенести через океан эту строительную идею в своей голове, как переносится тополь в крошечной пушинке? как переносили когда-то способы варки меда, лепки фарфора, полировки зеркал?

Как он и надеялся, пол у свинарника был еще прочным, доски сохранились хорошо. Вдоль пола и потолка шли довольно надежные балки. Только одна потребует замены. Оставалось лишь воспроизвести по стенам те укрепляющие – крест-накрест – раскосины, которые виднелись на картинке во внутреннем сумраке Вермонтского моста.