Маша Царева - Женщины Никто

— Роберт, ты почему здесь? — строго спросила она. — Я же вам заказала столик в «Ди Маре» на девять часов. Анфиса хотела туда пойти.

— Анфиса, — болезненно поморщился он, привалившись к дверному косяку и пожирая Полю глазами. — Слишком много в моей жизни этой Анфисы. Нет, она, конечно, классная, но… М‑да, слишком много.

— Подожди, я накину халат. — Поля метнулась в ванную и закуталась в махровый гостиничный халат, который позволил ей почувствовать себя хоть немного увереннее. — Роберт, я твой ассистент, а не психотерапевт. Свои личные проблемы решай, пожалуйста, сам.

— А зачем тебе халат? — подмигнул он. — Боишься, что не устоишь?

— Иди ты, — устало сказала она. — Кажется, в Америке это называется сексуальное домогательство, харрасмент. И за это дают срок.

— Вот поэтому я так люблю русских! — расхохотался Роберт, и Полина подумала, что он гораздо более пьян, чем ей показалось сначала. — Ладно, не собирался я тебя домогаться. У меня к тебе дело, — он икнул, — как к личному ассистенту.

— Я так понимаю, у меня нелимитированный рабочий день?

— Не дуйся, солнышко! Короче, проблема такая. Мой друг говорил, что в Генуе есть один бордель. Не совсем бордель, частная лавочка. И там работают две девчонки из Болгарии, близняшки, им всего по восемнадцать. Он так их хвалил, что я… Тоже захотел попробовать.

— И при чем здесь я?

— Солнышко, ну ты же видишь, как я пьян, — улыбнулся Роберт. — И по‑итальянски не говорю, а ты у меня такая умница. Будь другом, сходи на reception, узнай мне адрес. Я в долгу не останусь. Ну что ты дуешься, тебе ведь ничего не стоит это сделать?

— Это нетрудно, — согласилась Поля. — Но как же… Как же твоя невеста Анфиса?

— Ой, ну хватит, — скривился Роберт. — Анфисе что‑нибудь соврем. Ничего страшного, посидит один вечер в номере. Я ей компенсирую материально, куплю вьюттоновскую сумочку.

— Мне ты подарил «Birkin», — вздохнула Полина. — Помню, шутил, что подаришь на свадьбу, а подарил на прощание.

— Поля, я подарю тебе еще три «Birkin», если ты выполнишь мою просьбу!

Полина смотрела на него и не узнавала. Его лицо некрасиво раскраснелось, глаза были мутными, улыбка — бессмысленной, модная футболка обтянула намечающийся животик. Да и лицо за те два года, что они не виделись, как‑то обрюзгло, поплыло. Все‑таки уже не мальчик, сорок восемь лет. А ведет себя как… Впрочем, это уже давно не ее дело.

— Ладно, — вздохнула она. — Жди меня на reception. Сейчас вызвоню тебе этих близняшек, раз уж ты такой неугомонный.

— Ты моя прелесть, — он качнулся к ней, чтобы поцеловать, но промахнулся, не устоял на ногах и едва не свалился навзничь, как кегля в боулинге.

Полина же, быстро справившись с пикантным заданием и отправив пошатывающегося Роберта в объятия знаменитых болгарских путан, улеглась в кровать с журналом «Esquire» с Клинтом Иствудом на обложке. Надела очки (она никогда не носила их на людях, стеснялась) и хотела было насладиться чтением, как вдруг взгляд ее наткнулся на едва различимую надпись, сделанную карандашом на фронтальной обложке. «Уважаемая красавица, которая так и не пожелала мне представиться. Я могу представить, как за ваши шестнадцать лет жизни (в этом месте Полина не удержалась от улыбки) вас достали разнообразные козлы, желающие хлебнуть вашего обаяния. Поэтому клянусь здоровьем Клинта Иствуда, на лице которого я пишу эти строки, что не буду вас соблазнять. Просто съем в вашей компании лучшие спагетти фрутто ди маре в мире, угощу вас отменным сицилийским вином и вызову для вас самого надежного таксиста в этом городе. Александр Пьяных (можно просто Шурик)». Далее следовал список телефонов, чересчур пространный для художника‑отшельника.

Поля улыбнулась. Жаль, что у нее совсем, совсем нет настроения впускать в свой потревоженный ненужными воспоминаниями мир посторонних. Пусть даже и тех, у кого с чувством юмора все в порядке.

В дверь постучали, вернее, тихо поскреблись. Полина возвела глаза. Опять. За что ей такое? Если бы это случилось года полтора назад, если бы тогда Роберт, пусть даже пьяный, пусть даже не способный формулировать мысли и фокусировать взгляд, пусть даже только что побывавший у проституток‑близняшек, явился к ней посреди ночи, она бы пела от счастья. А сейчас ей хотелось спрятаться с головой под одеяло и сымитировать собственное отсутствие. Но она знала, что ничего не получится: у Роберта такой характер, что он и дверь способен выломать. Неужели он передумал ехать к болгаркам? Или (что более вероятно) адрес потерял?