Маша Царева - Женщины Никто

— Разве это имеет какое‑то отношение к делу? — занервничал следователь. Хамоватое спокойствие Варвары Тихоновны, разрывшей могилу подруги, почему‑то внушало ему священный ужас.

— Не имеет, но это очень интересно, поверьте. Когда на отпевании ее муж наклонился к гробу, чтобы поцеловать ее в последний раз, знаете, что он сказал? — Камышова рассмеялась, коротко и сухо. — Он сказал: посмотрите на нее, она же брюнетка! Смешно, да?

— Обхохочешься, — мрачно согласился следователь.

— Понимаю, это не главное, — Варвара Тихоновна вздохнула и подперла подбородок выпачканной в земле рукой. Под холеные ногти забилась грязь. — На чем я остановилась? Ну да, Миленка вышла замуж за богатенького. И началась у нее привольная жизнь. А я устроилась работать в школу, учительницей английского. Мы пробовали сохранить дружбу, понимаете? Это было трудно, но мы пытались. Каждую пятницу я ужинала у Милены. Мы болтали, обменивались новостями, рассказывали о своей жизни. Да вот только слишком разной она была, наша жизнь.

— Понимаю.

— Не понимаете. Я целый год копила на отпуск в Анапе. А она за три года исколесила весь мир. Я экономила на продуктах, чтобы купить новую кофточку на рынке. А Милена отоваривалась в лучших бутиках мира.

— И вы позавидовали, — понял следователь.

— Нет‑нет, — поморщилась Варвара. — Милена понимала, каково мне… Слушать про ее покупки, СПА‑салоны и прочее. Она отдавала мне одежду. Миленка была жадной до тряпок, пару раз наденет и все. Почти каждый мой визит она вручала мне огромный мешок для мусора, набитый одеждой. Представляете? Эксклюзивные шмотки, которые стоили не одну сотню долларов, она просто сминала и запихивала в мусорные мешки! Я брала, конечно. Я бы ни за что не смогла позволить себе такую одежду. Другие учительницы теперь считают, что я миллионерша. Я была Миленке благодарна…

— Так в чем же проблема? Почему вы так с ней поступили?

— Понимаете… Те вещи, которые она мне отдавала, были не лучшими. То есть дешевку она не признавала, покупала все как минимум в ЦУМе. Но в ее шкафу были настоящие произведения искусства. Платья, расшитые жемчугом, норковая шубка, белая, длинная. Сумочки из крокодиловой кожи, по пятнадцать тысяч долларов каждая. Часы, которые стоили больше, чем моя квартира. Нет, вы поймите меня правильно: я ни на что не претендовала. Понимала, что эти вещи мне не светят, что такие вещи не дарят подругам. Но потом Миленка узнала, что смертельно больна. Все произошло так неожиданно. Еще вчера она радовалась жизни, а потом… Упала в обморок в примерочной, продавщица вызвала «Скорую», выяснилось, что у нее лейкемия, запущенная стадия, ничего уже нельзя сделать. Счет шел даже не на месяцы, а на недели. И Милена… — Варвара Тихоновна даже задохнулась от переполнявших ее чувств. — Милена решила сама организовать свои похороны… Купила два места на кладбище…

— Два? — удивился следователь. — Зачем ей было два места?

— Сейчас поймете, — мрачно пообещала Камышова. — Она заказала шикарный гроб из черного мрамора, сшила у портнихи черное закрытое платье, каждый день вызывала маникюршу, чтобы смерть не застала ее ручки врасплох. Составила список гостей, которые должны прийти на ее поминки, меню. Там все должно было быть черным. Черная икра, спагетти с чернилами каракатицы, какие‑то безумные коктейли с красителями. Разослала приглашения. Заказала тридцать два одинаковых брильянтовых кулона — прощальные подарки друзьям.

— Она упомянула вас в завещании?

— Да, — нехотя призналась Варвара Тихоновна, — Милена отписала мне свой автомобиль «Мерседес». Он мне не нужен, но я смогу его продать, он дорого стоит. Ну и по мелочи, антикварный сервиз, кое‑какие деньги, комплект с южноафриканскими рубинами. Я на нее не в обиде и даже наоборот, вряд ли могла ожидать такой щедрости. Только вот…

— Что?

— Был в ее завещании странный пункт.

— Какой же?

— Она хотела, чтобы самые ее любимые вещи были похоронены вместе с ней.

— Что? — Следователь почувствовал, как теплая струйка пота заползла в воротник его рубашки.

— Так поступали египетские фараоны. Они верили, что в загробном мире им понадобится имущество. Милена в жизнь после смерти не верила, но тем не менее… Именно для этого она и купила два места на кладбище. Одно для своих шмоток, одно для себя самой.

— И ее воля была исполнена?

— Еще бы! — фыркнула Варвара. — Знали бы вы ее адвоката, настоящий бультерьер. Пятнадцать вечерних платьев, шкатулку с драгоценностями, любимые часы, винтажное пальто, которое когда‑то принадлежало Софии Лорен, и одиннадцать сумочек «Kelly» были упакованы в непромокаемые пакеты и зарыты в соседнюю могилу. Об этом почти никто не знал.