Борис Минаев - Мужской день

Мы с Колупаевым продолжали понимать армянский язык без всякого перевода. Это даже нас немного испугало.

Серый налет на небе опять куда-то делся, и солнце начало жарить по новой.

– Иди, покорми мальчишек обедом, – сказал отец Сурена. – А мы с Левоном пока разберемся.

– Нет! Нет! Спасибо! – разом закричали мы с Колупаевым.

Отец Сурена удивленно посмотрел на нас. Видимо, он решил, что мы действительно знаем армянский, потому что сказал тут что-то такое, чего мы уже не поняли.

– Он говорит, идите спокойно к нам в гости. Умойтесь. Поешьте. Никуда не денется ваш слиток, если это слиток, – сказала мама Сурена.

– Кладоискателям полагается пятая часть, – сурово сказал Колупаев.

Отец Сурена захохотал.

– Хороший парень! – хохотал он. – Пятая часть!

Потом он неожиданно кончил хохотать и рассудительно сказал:

– Вот втроем и разделите эту пятую часть. А пока идите поешьте. У нас дома очень вкусный суп приготовила мама. А мы с Левоном посторожим вашу яму...

Колупаев предусмотрительно захватил с собой Суренову лопату, чтобы они пока не вздумали без нас копать, и мы пошли обедать. Есть действительно хотелось очень сильно.

Но до обеда мы дойти не успели. Навстречу нам бежал и страшно махал руками белый человек в белом костюме и белой панамке.

– Стойте! – кричал он и махал руками. – Здесь нельзя копать. Здесь ни в коем случае нельзя копать... – задыхался он.

Увидев в руках Колупаева острую прямую лопату и двух мрачных мужчин над нашей дырой, белый человек зашатался и стал падать. Но падал он недолго. Мама Сурена его подхватила и немного встряхнула. Человек отдышался и оказался начальником жэка.

– Вы что, копали вот этим? – с ужасом спросил он, глядя на лопату.

– Ага! – гордо сказал Колу-Пай.

– Это ужасно, – тихо вздохнул начальник жэка. – Однако хорошо в таком случае, что вы живы.

Тут начала валиться набок мама Сурена, но начальник жэка тоже подхватил ее и немного встряхнул. Так они обменялись любезностями. Папа Сурена мрачно смотрел издали на эту сцену.

– А вы! – накинулся на него начальник жэка. – Что вы смотрите! Как вам не стыдно! Вы что, не можете отличить кабель от трубы? Ведь могла произойти авария!

– Я же тебе говорил, что это кабель, – сказал по-армянски брат Сурена.

– Отстань, Левон, – мрачно буркнул отец Сурена.

Теперь я понимал по-армянски настолько спокойно, что и сам мог бы что-нибудь сказать на этом красивом наречии.

– А почему у вас дыра уже три дня стоит? – спросил отец Сурена. – Или неделю... Это как? Хорошо?

– Интересно, как эта дыра может стоять? – удивился начальник жэка.

– Ну лежит! – пожал плечами отец Сурена.

– Я жду рабочих! – вдруг плаксиво закричал начальник жэка. – И не надо давать мне указания! Я сам знаю, что надо делать в таких случаях, не хуже вашего.

– Не волнуйся, дорогой, – сказал отец Сурена (в этом месте я уже и сам не понимал, на каком языке он говорит). – Мы пришли специально, чтобы дети чего-то не натворили. Слава богу, взрослые были дома. А если бы нас не было?

– Спасибо, – сказал начальник жэка, пожал руку отцу Сурена, и они втроем быстренько закопали нашу дыру.

Я смотрел на них и думал: кабель-кабель! Ну что кабель! Ну надо писать, что кабель! Есть же такие таблички: «Копать только в присутствии представителя». Где табличка? Вся наша работа пошла псу под хвост. Остался только асфальт. Груды старого асфальта. Он грустно лежал на другом асфальте, старый и никому не нужный. Я подошел и стал его гладить по шершавой поверхности. А один самый красивый кусочек решил даже отнести домой.

И тут я заметил маму. И сразу вспомнил про штаны.

– А! А! А! – кричал я диким нечеловеческим голосом.

– Что, что, что? – в один голос спрашивали меня все. Но я ничего не мог сказать и только показывал рукой в сторону мамы.

– А-а-а-а-а!.. – вопил я на весь двор, и постепенно меня стали окружать все те же люди: Сурен, Колупаев, старушки, карапузы, пенсионер в черной шляпе – они кружили вокруг меня хороводы, участливо заглядывая в глаза.

– Что ты хочешь, наконец! – кричал по-армянски папа Сурена.

– Я понял! – раздался голос Колупаева. – Вы зарыли его штаны!

– Что? – удивился начальник жэка. – При чем тут его штаны? Какие штаны?

– Штаны! Штаны! – отчаянно кричал Колупаев, пока моя мама неумолимо приближалась к нам.

Когда отец Сурена, его брат и начальник жэка поняли, наконец, в чем дело, они стали дико хохотать. Мама Сурена тоже улыбалась, и все вокруг тоже начали подхихикивать. Наступило безумное веселье. Все ржали как лошади. Даже я.