Борис Минаев - Мужской день

и маму за легкомыслие: никакого копченого мяса, ни солонины, или хотя бы галет... Впрочем, я плохо себе представлял, как выглядит солонина и что такое галеты. Тогда я стал отрезать по вечерам от белого батона небольшие куски и складывать их под подушкой. Странно, что мама, когда нашла эти горбушки у меня в постели, тоже ничего не сказала, а только вытряхнула крошки, странно посмотрела и усмехнулась – точно как ребята во дворе. Последним моим усилием было некоторое накопление серебряных гривенников, у меня собралось в кармане что-то около рубля, и я утешал себя тем, что смогу на эти деньги прокормиться хотя бы два дня в пути.

Помню, что в ту последнюю ночь, когда мучительные размышления протянулись до белой мглы за окном, до рассвета, я вдруг заплакал. Я плакал от жуткого бессилия. Но дело было не только в том, что я не сумел соответствовать книге – то есть что-то сделать, что-то придумать, сотворить, создать из своих мыслей. Я вдруг остро ощутил, что дело не в практических шагах, не в моей слабости как командира и организатора – то, что я не командир и не организатор, стало мне смутно понятно уже давно. Нет, давило другое. Я понял: если я сделаю первый шаг, и тихо выйду из дома под утро, вот прямо сейчас, когда родители крепко спят, то что-то обязательно случится, что-то точно произойдет. Ведь самое главное – это первый шаг.

...На протяжении всех последних месяцев это и была моя настоящая жизнь. Я думал об этом, сидя дома и во дворе, ночью и утром, поедая завтрак и ужин, на уроке математики

и в школьной библиотеке, где я отсиживался на переменах, потому что в школе у меня совсем не было друзей и было слишком много врагов.

Через некоторое время я вдруг понял, что могу увидеть свой утренний побег с закрытыми глазами.

Это было настолько четкое ощущение, что я даже испугался.

Каждый день я спрашивал себя: «Так ты едешь или не едешь»?

«Что, струсил?»

Одесса, Киевский вокзал, хлеб и колбаса, тридцать рублей стояли в моей голове, как комок в горле.

Каждый день я откладывал окончательное решение на завтра, завтра, завтра, завтра, лихорадочно пробегая всю цепочку, – политическая карта, билет на поезд, спросить, где порт, найти матроса...

Весь этот заманчивый набор слов я хорошо выучил наизусть и даже теперь, спустя тридцать лет, могу повторить его без всякой запинки.

Не знаю, чем бы все это кончилось, – наверное Киевским вокзалом или нервной больницей, но тут случилось одно примечательное событие, о котором, собственно, и пойдет речь в этом рассказе.

Однажды Колупаев знаками вызвал меня из дома на улицу (стояла ранняя весна) и, подпрыгивая от холода, отвел за угол дома.

– Лева! – сказал он с загадочным выражением лица. – Я тебе тут должен сказать одну вещь, только ты больше ее никому не рассказывай.

Я молча кивнул.

– Я нашел склад оружия! – заорал Колупаев, хохоча от радости.

Я так же молча повернулся и пошел домой, поскольку обман был нелеп и очевиден.

Колупаев поймал меня и вернул на место своей могучей рукой.

– Лева, послушай меня, – сказал он серьезно. – Я твой друг или кто? Я за тебя всегда горой или не горой? Сколько раз я тебя выручал?

Я пожал плечами, что в данном случае могло означать разное: и то, что я не помню, сколько именно раз меня выручал Колупаев, и что вообще не очень понятно, кто кого выручал, и то, что в данном конкретном случае это не имеет ровно никакого значения.

– Понятно, – горько сказал Колупаев. – Вот так, значит? Ну ладно, Лева! Ну хорошо, Лева!

Колупаев нервно отвернулся и начал играть желваками.

Мой дорогой друг даже представить себе не мог, какую бурю он вызвал в моей душе!

Мир просто перевернулся вверх тормашками, когда он сказал мне об этом, когда произнес первые звуки этой фразы.

Склад оружия!

Это было именно то, чего не хватало для моей безумной идеи! Единственный вопрос, на который я не мог ответить

в своих ночных разговорах с самим собой – это где взять оружие?

«Добыть в бою»? А как добыть? С помощью чего добыть? Эх, если бы была хотя бы давно устаревшая, но надежная винтовка Мосина (у меня была книжка о стрелковом оружии, и я довольно хорошо представлял себе, из чего стреляли люди в конце Х1Х – первой половине ХХ века)! Но даже и винтовки Мосина у меня не было!

Украсть? А у кого украсть? У мирного матроса? У еще более мирного советского милиционера? Бред!

Склад оружия – это было именно то, о чем я грезил, даже не признаваясь себе в этой несбыточной мечте.