Алексей Саморядов - Праздник саранчи

— Ну и ладно… Я и сам поеду. — Он пошел дальше, разглядывая указатели, свернул за угол, поколупал ногтем светящийся витраж. — Подумаешь, цаца какая…

В баре было так же чисто и пусто, он, разглядывая сверкающие витрины, сел за стойку. К нему тотчас подошел улыбаясь высокий негр, весь в чем-то белом, крахмальном. Витя оглянулся, ища того, кому он улыбается, но никого не было, негр улыбался ему.

Витя, положив сетку, пошарил деньги в карманах.

— Попить чего, — сказал он, тоже на всякий случай улыбнувшись.

Так они улыбались друг другу некоторое время.

— Попить бы чего, — снова сказал Витя, почесав затылок, показал что-то руками, огляделся…

— Н-да… Ладно, налей что ли водки.

— Уодка? — переспросил негр.

— Я, — кивнул Витя. — Яволь… То есть да.

Негр улыбнулся еще шире, поставил высокий стакан, налил на два пальца из длинной бутылки, поймал щипцами лед:

— Айс?

— Нет, — Витя покачал головой. — Ты уж, брат, ее сам со льдом пей. — И показал на стакан: — Налей еще, не жадничай…

Негр улыбнулся совсем уже широко, долил еще.

— Н-да, — Витя взял стакан, покачал головой, приспосабливаясь к стакану, понюхал его. — Рюмок что ли нет?

Дохнув, он выпил все, поморщился, подышал в кулак, поставил стакан.

Негр тут же налил ему еще.

— Спаиваешь? — Витя поглядел на него. — Ладно… Поставь чего-нибудь. Музыка… Музыка!

Тот смотрел на него вопросительно.

— Ну Гленн Миллер… Ну? «Серенада солнечной долины»…

Тот покачал головой, пожал плечами.

— Ну как же это вы? Гленн Миллер… Н-да.

Он порылся в карманах, достал папиросы, продул одну.

Негр, улыбнувшись, протянул ему зажигалку, отошел.

В дверном проеме мимо уже пробежал один из группы, по-видимому, разыскивая его, а Витя, все сидел на стуле сгорбившись; курил покачиваясь, шевелил губами, шепча что-то непонятное, и все глядел, глядел, глядел.

— Дюба-дюба… Дюба-дюба.

— Дюба-дюба… Дюба-дюба.

Иван, голый, в одних трусах, сидел на вертящемся стуле в огромной комнате и работал. Перед ним на двух столах стояли компьютеры, разная аппаратура, на трех мониторах непрерывно менялось изображение. Свет от настольной лампы освещал оскалившееся лицо Ивана, его мощную спину, огромные руки. За окнами без штор стояла глубокая ночь.

«НАБЕРИТЕ ПРАВИЛЬНЫЙ КОД, ПРЕДУПРЕЖДАЮ, ПРОГРАММА СНАБЖЕНА СПЕЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТОЙ», — мигала надпись на первом мониторе. На втором бешено вращалась сложная геометрическая фигура, похожая на угловатую каракатицу. «Каракатица» поворачивалась разными гранями, меняя цвет, и тут же под ней, в трех колонках менялись цифры. На третьем мониторе возникали рисунки и надписи: «СИСТЕМА ЗАКРЫТА. РАБОТАЕТ ЗАЩИТА РАСШИФРОВКИ КОДА. ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРВОГО ЗНАКА ПИ — 0,3333… ПАРОЛЬ НЕ РАБОТАЕТ».

Иван, покачиваясь на стуле, заглядывая в толстый журнал, что-то непрерывно набирал на одном из компьютеров.

«НАБЕРИТЕ ПРАВИЛЬНЫЙ КОД, — требовал первый монитор. — ПРЕДУПРЕЖДАЮ, ВЫ СОВЕРШАЕТЕ ВЗЛОМ».

Вдруг заиграла электронная музыка. «Каракатица» на втором мониторе замерла и стала малиновой. «Пи-8» — мигало под ней.

Иван оскалился в улыбке и, оттолкнувшись босыми ногами, проехал на стуле к другому компьютеру. Он быстро защелкал клавишами. «Каракатица» на мониторе снова бешено закрутилась.

— Ну давай, Пи-8, — прошептал Иван. — Давай, родной, колись…

Вдруг он прислушался. Откуда-то до него отчетливо донесся непонятный жалобный звук, похожий на плач ребенка или вой собаки.

Иван распрямился, замер, глядя в потолок. Звук повторился, еще тоньше и жалобней. Иван легко встал, не выключая машины, прошел через всю огромную комнату со стенами без штукатурки. Когда-то здесь, на месте комнаты была коммунальная квартира, но стены сломали, теперь посреди комнаты на месте сорванного пола, в яме, валялся строительный мусор, лежали кирпичи, стояли мешки с цементом.

Звук не прекращался. По широкой доске Иван перешел через яму на другую половину комнаты. Здесь было чисто, стояло немного хорошей мебели. Иван равнодушно потрогал красные женские туфли, валявшиеся на столе. Потянувшись всем телом, как зверь, прислонился у дверному косяку, ведущему в спальню.

В спальне горел ночник. На единственной, огромной, почти трехспальной кровати на животе спала голая девушка. Иван бесшумно прошел к кровати, лег на бок рядом с девушкой, оглядывая ее тело. Тихо погладил ее спину, бедра. Перевернувшись, лег, положив свою голову ей на спину. Протянув руку, дотронулся до ее головы, расправил пряди ее спутавшихся черных волос. Нащупал ее шею…