Алексей Саморядов - Праздник саранчи

За окном стемнело. Анна сидела, одетая, в кресле, уставшая, разбитая. В квартире было тихо, только часы отстукивали секунды. Она, вздохнув, встала, прошла по залу, постояла у окна. Посмотрела на телефон, снова села.

Вдруг у входной двери кто-то завозился с замком. Она вскочила, но с трудом удержалась и не бросилась к двери. Наконец дверь открылась, кто-то тяжело прошел в коридор.

— Есть кто дома? — раздался голос Александра.

Он появился в комнате, покачивающийся, пьяный, в засалившемся плаще. Встал, улыбаясь, увидев Анну, обхватив руками чем-то туго набитый, мокрый мешок. Анна, сунув руки в карманы, молча смотрела на него.

— Вот, все мужики из дома тащат, а я в дом, — попытался пошутить он. — Ты уж меня извини, подгулял малость. Земляков встретил, они рыбу в Москву привезли, вот, тебе гостинец передали, — он покачнулся.

— Три дня гуляли? — спокойно спросила Анна.

— Так вышло, рыбу им помог продать. Ты не обижайся, ладно? — он все стоял, держа мешок в руках.

— И много наторговали?

— Тыщи! — он улыбнулся. — Куда рыбу-то?

— Сюда тащи, — сквозь зубы сказала Анна.

Александр подтащил к ней мешок, поставил на пол. Развязал. Мешок был туго набит огромными рыбинами. Александр вытащил одну, здоровенную, как полено.

— Сазан, — он протянул рыбину Анне, показывая. — Одна к одной, сам отбирал! — сказал он с гордостью и снова покачнулся.

— Сазан? — Анна кивнула.

Она взяла рыбу обеими руками, перехватила поудобней и, размахнувшись, что было сил ударила его рыбой по шее. От неожиданности, и еще полупьяный, он упал. Анна, встав над ним, молча, спокойно, лупила его рыбой, равномерно и сильно размахиваясь, до тех пор, пока в ее руке не остался один хвост. Она отшвырнула хвост, оглянулась по сторонам. Не найдя ничего подходящего, прошла на кухню, вернулась с деревянной скалкой.

Александр, сидевший на полу, еще улыбавшийся, издалека увидел скалку. Он заволновался:

— Да хватит тебе, брось скалку!

Анна, ничего не говоря, подошла к нему и стала бить скалкой, так же равномерно и сильно.

— Да больно же, ты, дура! — закричал он, закрываясь руками. — Да больно же! Да хорош тебе, больно! Ты чего делаешь? — он вырвал у нее скалку.

Хотел подняться, но Анна успела дать ему пинка под зад. Он снова упал, но тут же вскочил, уже протрезвевший.

— Под копчик пинаешь! — сказал он зло, с обидой. — Я тебе что, собака, что ли? Думаешь, наняла своего мужа бить, так теперь пинаться можно? Все, хватит! Не надо твоих денег, не было никогда и не надо! Все, домой поеду!

Он ушел в свою комнату. Еще покачиваясь немного, стал собирать свои вещи, запихивая, как попало, в чемодан.

— Я ей еще рыбы принес, ты негра себе поищи, они и бокс любят, и по морде сможешь лупить! — крикнул он в зал.

Он переоделся в свою одежду, швыряя то, что купила ему Анна, на пол. Вышел решительно из комнаты, прошел в коридор. Анна сидела в зале, за столом и уткнувшись головой в руки, тихо плакала. Александр постоял в коридоре, беззвучно выругался. Он вернулся, подошел к Анне.

Поставив свой чемоданчик, сел на него и неуклюже, осторожно погладил ее по спине ладонью…

Александр закрывался перчатками, уклонялся, отступал, уворачиваясь от ударов. Огромный, почти двухметровый рыжий парень спокойно и радостно набивал его, нанося удары в голову, в корпус. Александр только защищался.

— Следующий! — крикнул Николай Степанович.

Рыжий отбежал в сторону, на смену ему выскочил маленький, почти квадратный мужик. Злобно улыбнувшись, он сразу налетел на Александра и принялся молотить его кулаками.

— Может, хватит? — спросила тихо Николая Анна. Покусывая губу, она смотрела на Александра.

— Ничего, — ответил Николай сквозь зубы. — Водку мы все жрать любим и можем! — сказал он громко, на весь зал. — А работать никто не хочет! Дай ему, дай сукину коту! — крикнул он мужику, избивавшему Александра. — Да ты что, тебе балет здесь, чего ты его гладишь, ты его приложи, чтоб нам приятно было! Чего ты его щупаешь?

Мужик, обидевшись, загнал Александра в угол и бил уже не останавливаясь. Тот еле держался на ногах, пропуская каждый второй удар.

— Не сметь бить! — крикнул Николай Александру, увидев, что тот, уже ничего не соображая, замахнулся. — Только защищаться! — он подождал еще немного. — Все, брейк! — остановил он бой.

Александр медленно опустился на ринге, сел, вытянув ноги, раскинул руки на канаты. Сидел, закинув голову, задыхаясь.

— Устал, что ли? — весело опросил Николай Степанович.