Ольга Степнова - Миллиметрин (сборник)

В соседней кабинке Сухов взасос целовался с Ленкой. Им было легче выстраивать свои командировочные отношения, так как Ленка овдовела три года назад, а Генка развёлся и наслаждался вседозволенностью холостяка.

– Люблю высоту, но очень её боюсь, – улыбнулась Дэнни.

Гурин обнял её за плечи.

Дэнни слегка прижалась к нему.

В этом флирте под облаками было много возвышенности, но ещё больше авансов…

Телефон в кармане снова дал о себе знать. Не ответить Гурин не мог, быстрый ответ на звонки стал его профессиональной привычкой, закреплённой до рефлекса.

– Слушаю, – ответил он на конфиденциальный номер.

– Андрюша, скажи, где твоя рубашка, испачканная кетчупом? Я хочу её постирать, но нигде не могу найти!

– Не знаю, – сквозь зубы процедил Гурин.

– Но как же… рубашка новая, пятно старое, его нужно немедленно отстирать!

– Слушай, отстань! – возмутился Гурин. – Я в командировке и меня не волнуют грязные рубашки!

– А ты уже в поезде?.. – начала жена, но он яростно ткнул кнопку отбоя.

Дэнни подняла с его плеча голову.

– Кто? – теперь уже с полным правом спросила она.

– Мама, – не подумав, брякнул Андрей.

– Ну, мама, так мама, – вздохнула Дэнни, отстраняясь от него и поправляя волосы.

Колесо сделало полный оборот, и тут выяснилось, что нужно сломя голову бежать на поезд. Оказывается, у Генки Сухова встали часы, и мобильники у всех показывали катастрофически короткое время, за которое нужно было домчаться к поезду.

Гурин сорвался с места, схватив за руку Дэнни. Она бежала легко, едва касаясь каблуками расплавленного асфальта. Её волосы развевались за спиной чёрной волной, и большинство прохожих оглядывались, любуясь ею. Гурин почувствовал гордость, что рядом с ним такая экзотическая красавица, что он бежит с ней, запросто держа её за руку, что впереди у него целая ночь, сюжет которой безошибочно запрограммирован.

Ему захотелось вдруг крикнуть:

– Это Дэнни! Даниэл Стилл! И сегодня ночью она будет моей!!!

Они по очереди прыгали на подножку, помогая друг другу залезть в тронувшийся вагон. Хорошо, что все были налегке, без тяжёлого багажа. Сухов затащил на ступеньки Ленку, Гурин, подхватив Дэнни под мышки, на руках занёс её в тамбур.

– Спасибо, что захватил с собой, – засмеялась она, и добавила тихо, на ушко, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до высокого Гурина: – Я действительно тебе нравлюсь? Или только в командировке?!

Гурин хотел ответить, что командировка здесь не при чём, что он потерял разум, как только она устроилась к ним в отдел, и он первый раз увидел её, что это сумасшествие стало невыносимым, и ему нужна определённость и чёткие перспективы. Он хотел всё это сказать проникновенно и со значением, но…

Опять зазвонил телефон.

– Гурин, я нашла твою рубашку с кетчупом! – радостно сообщила жена. – Она завалилась за корзину с грязным бельём и на неё написала кошка! Теперь рубашку придётся надолго замочить, иначе она не отстирается. Ты рад, Гурин? Почему ты молчишь?

Гурин вдруг остро ощутил себя скучным, пошлым семьянином, у которого дома в тазу киснет рубашка с кетчупом, а у жены нет больших проблем, чем докучать ему в деловой поездке.

– Почему ты, молчишь, Гурин? Ты рад, что твоя любимая рубашка нашлась?!

– Я рад, что на неё нассал кот! – со злым отчаянием сказал Гурин. – Сделай одолжение, отнеси эту рубашку в мусоропровод и не напоминай мне больше о ней!

– Почему, Андрюша? – обиженно спросила жена. – У тебя неприятности в поезде? Но при чём тут рубашка? Она стоила почти двести долларов, а надел ты её всего один раз…

Гурин с силой вжал кнопку отбоя в мобильник.

– Кто?! – прищурилась Дэнни.

– Ты будешь смеяться, но снова мама, – не моргнув глазом, привычно соврал Гурин, с облегчением чувствуя, что краска стыда и не думает приливать к щекам.

– Один мой знакомый в командировках всегда отключает мобильник! – со значением сказала Дэнни.

– Ну что ж, теперь у тебя будет знакомый, который не при каких обстоятельствах не делает этого, – ответил Гурин, и, смело обняв Дэнни за плечи, повёл её по шаткому коридору в купе.

На нижней полке, душа друг друга в объятиях, целовались Сухов и Ленка. Глядя на них, Гурин опять почувствовал лёгкую зависть. Ленка – вдова, Генка – в разводе, они могут позволить себе хоть групповой секс, не мучаясь вопросом морали.

А него рубашка, замоченная в тазу…

Это накладывало обязательства, через которые Гурин намеревался смело переступить.