Том Роббинс - Натюрморт с дятлом

– Ты говорить мне не спешить. Теперь я говорить тебе не спешить. Камень никуда не денется. Пирамида никуда не денется. Пирамида еще долго стоять на земле после того, как это быть в раю. – Унизанные перстнями пальцы Абена накрыли промежность принцессы.

– М-м-м, это уже и так почти в раю или скоро там будет. – Ловким движением енота, хватающего яблоко, бунтаря, чиркающего спичкой, Ли-Шери расстегнула молнию на штанах Абена.

Больше всего в письме Бернарда принцессу расстроило то, как плохо Дятел знал ее. Как всякая женщина вообще, как все женщины, родившиеся под созвездием Овна в частности, и как все рыжеволосые женщины-Овны в особенности, она не терпела, когда ее понимали превратно. Несправедливость по отношению к другим оскорбляла принцессу, несправедливость по отношению к ней самой заставляла ее кровь бурлить, точно серный источник. Она пошла на такие жертвы, поставила себя в экстремальные условия, и после всего этого он снисходительно отчитывает ее, как ребенка, а ее любовь, их любовь и вовсе считает пустяком – нет, это просто невыносимо! Единственный мужчина, который наверняка знал, как удержать любовь – по крайней мере она в это верила, – повел себя так, словно луна была головкой сыра в его личном холодильнике, и опять врожденная искренняя вера Ли-Шери в благородство романтических отношений разбилась о самые низменные проявления человеческого эгоизма и самовлюбленности. Ну все, хватит! Теперь уже она не попадется на эту удочку. Принцесса не могла сказать, что охладела к Бернарду, зато была готова громко и отчетливо объявить, что больше не намерена становиться жертвой любви. Она – принцесса, особая персона, наделенная совершенно особыми качествами, и с этого дня во всем, что касается противоположного пола, заказывать музыку будет только она.

Ей пришло в голову, что во всех ее связях с мужчинами и вообще в длительных отношениях известных ей пар присутствовал определенный дисбаланс. Один партнер непременно любил сильнее, чем другой. Похоже, это был закон природы, жестокий закон, приводивший к трениям и разладу. Принцессу крайне огорчало наличие столь несправедливого и отвратительного закона, но раз уж он все равно действует и дисбаланс неизбежен, то, наверное, проще и безопаснее быть тем партнером, который влюблен меньше. Ли-Шери поклялась, что впредь дисбаланс будет работать в ее пользу.

Нежно поглаживая измятую пачку «Кэмела», принцесса также поклялась расширить и углубить свою «теорию». Себя она рассматривала в качестве некоего соединительного звена с Аргоном, а видение, которое посещало ее в душной и безмолвной мансарде, должно было послужить фундаментом научного труда ее новой жизни. С этой целью она и послала за Абеном Физелем.

Когда после возвращения Ли-Шери с Гавайев он начал за ней ухаживать, то показал себя галантным, но малопривлекательным кавалером. Злоупотребление спиртным и жирной пищей не лучшим образом сказалось на его внешнем виде: толстые щеки и зеленый цвет лица делали его похожим на длинную жабу. Тем не менее, после того как принцесса вновь пожелала видеть его, намекнув на возможное согласие стать его женой, Абен волшебным образом преобразился. Оставив замашки плейбоя, он отправился в оздоровительный пансион в Северной Дакоте, где ему прописали диету из грейпфрутов и сырого чеснока, а также пешие прогулки по двадцать миль в день. Через месяц в двери Ежевичного Форта постучал стройный красавец, от которого лишь слегка попахивало чесноком. От изумления Ли-Шери чуть не лишилась дара речи. Прочитав в ее глазах одобрение, физель, не колеблясь, перешел к делу и подарил принцессе кольцо с огромным бриллиантом – размером чуть ли не с кругляш крекера «Ритц». Принцесса, однако, была не из тех, кого можно завоевать нахрапом.

– Что ты думаешь о будущем пирамид? – спросила она.

Расчеты показали, что на повторение великой пирамиды Хеопса с использованием современных технологий уйдет шесть лет и миллиард долларов. Чтобы воспроизвести точную копию пирамиды Чичен-Ицы, потребовалось бы еще больше времени и средств, но эта проблема касалась уже не ее, а полковника Сэндерса. [89]

Проект Ли-Шери был менее амбициозным. Сооружение размером в одну треть от величины пирамиды Гизы все равно будет огромным и прекрасно подойдет для целей принцессы.

– Твоя страна граничит с Египтом и расположена практически в той же местности, – напомнила принцесса Абену, – но туристы ее почти не посещают, потому что в ней нет достопримечательностей. Честно говоря, при упоминании твоей страны людям на ум приходят только нефтяные скважины, сумасшедшие прибыли, религиозный фанатизм и дурной вкус. А если ты построишь настоящую большую пирамиду, первую на Ближнем Востоке за три с лишним тысячелетия, она не только привлечет туристов со всего света, но и превратится в популярный символ, а страна обретет собственное лицо. Пирамида станет подлинным чудом национальной культуры. Кроме того, страна получит приличный доход и громкую рекламу. Люди уже не будут поспешно навешивать на вас ярлык дикарей-нуворишей, у которых под ногтями нефть, а в голове – один песок.