Том Роббинс - Натюрморт с дятлом

В другой день Хулиетта притащила в мансарду Прекрасного Принца вместе с террариумом и прочим добром. Старуха упрямо твердила, что жить без общения хоть с каким-нибудь живым существом вредно для здоровья. На этот раз принцесса уступила. Во-первых, она подозревала, что во всех вопросах, связанных с лягушками, Хулиетта обладает тайным знанием, и к ее совету стоит прислушаться. Во-вторых, Ли-Шери сделала логический вывод, что рядом с Бернардом скорее всего тоже есть какая-нибудь живая душа – муха, блоха, мышь, таракан, муравей, – хоть что-то, что согревает своим дыханием воздух в его камере, а потому, оставив Прекрасного Принца в мансарде, она не нарушит свою клятву во всем повторять образ жизни возлюбленного. Принцесса лишь настояла, чтобы Хулиетта следила за повседневными нуждами жабы так же, как в своей роли суррогатной тюремщицы она ухаживала за принцессой.

Если принцесса и не заметила, что в последнее время Хулиетта посещает мансарду, как говорится, au naturel, [68] то это лишь из-за того, что сама не носила и нитки с тех пор, как установилась июньская жара. Когда же Ли-Шери наконец услышала о забастовке, это известие немало ее позабавило. Она прекрасно знала мнение своего отца о том, что в Америке все (за вероятным исключением центрового «Сиэтл суперсоникс» Джека Сик-мы) получают слишком много денег, и сочла, что редкие пинки под зад, подобные этому, пойдут ее царственному папеньке только на пользу. Тем не менее она ощутила резкий укол совести, вспомнив, что Бернард не очень-то верил в роль профсоюзов. Не то чтобы Дятел возражал против забастовок – он вообще одобрял все, что не давало жизни застаиваться и превращаться в болото, – но, по его убеждению, время, когда профсоюзы служили эффективным средством борьбы с пороками крупного бизнеса, давно миновало, а профсоюзы сами превратились в крупный бизнес и даже, пожалуй, превзошли его по остроте смрада, которым веяло от корыстных сделок и цветущего буйным цветом двурушничества. Синдром гавайских мангустов повторялся снова и снова. Кто должен контролировать тех, кто контролирует тех, кто занимает место наверху?

В то время как хаос на козлиных ногах скакал по кухонному линолеуму, в голове Ли-Шери созрели различные мысли о труде и управлении обществом. Вскоре, однако, они развеялись. Несмотря на акцию протеста, объявленную старой хрычовкой, и общество Прекрасного Принца, главным предметом внимания Ли-Шери оставалась пачка «Кэмела». Она увлекала принцессу в таинственную страну пирамид.

Ли-Шери ставила пачку сигарет на подоконник, который к тому времени стал почти таким же пыльным, как настоящая Сахара, потом опускалась на колени, чтобы пачка находилась на уровне ее глаз, а пирамиды – на горизонте. Величественные, неизменные, обладающие таинственной силой, пирамиды притягивали принцессу. Притяжение это росло с каждой минутой, Ли-Шери вырывалась в пески и шагала по пустыне, нараспев перечисляя названия пирамид: Тиауанако [69]и Гиза, [70]Сенеферу [71]и Хеопс, [72]Тети, [73]Пепи [74]и Ла Уака де ла Луна, [75]Джосер, [76]Каба [77]и Амменемес, [78]Нефериркаре, [79]Ушмаль [80]и Чичен-Ица, [81]и Хефрен, [82]и Унас, [83]и Доннер, и Блитцен, а теперь Дансер, а потом Прансер, [84]а в конце Сесострис Второй. [85]

Издалека пирамиды казались гладкими и хорошо сохранившимися, но с более близкого расстояния было видно, что грабители и время сильно их изуродовали и что они так же стары, как Хулиетта. Замковые камни и с десяток верхних рядов кладки отсутствовали, а вся облицовка треугольных граней из туринского известняка (за исключением нескольких рядов у основания) была ободрана. Охотники за сокровищами пробили в стенах пирамид тоннели, а предприимчивые строители растащили плиты для своих домов и мостов. При взгляде вплотную пирамиды скорее напоминали пироги, которыми поживились любители халявы. Ли-Шери очень огорчала мысль, что на земле не осталось ни одной пирамиды, которую бы не изгрызла и не обглодала человеческая алчность.

«Всякий раз, как я смотрю на пирамиду, я чувствую себя Перри Мейсоном [86]», – признавалась принцесса, имея в виду, что при одном взгляде на эти грандиозные сооружения в ее голове тотчас начинало роиться множество вопросов, точь-в-точь как у окружного прокурора при виде пилюль для похудания и пива. Каким образом были построены пирамиды? Зачем они были созданы? Кто их построил? В чем их загадочная притягательность и как она действует на психику человека?