Том Роббинс - Натюрморт с дятлом

Пока Чак следовал за Хулиеттой по библиотечным проходам, на лужайке, обрамленной ежевичными кустами, притормозил неопределенного цвета грузовой фургон. Таинственность флажками свешивалась из обоих окон авто. Из Фургона вышли двое, по виду иностранцы. Несмотря на солнечный сентябрьский денек, на них были шляпы и длинные непромокаемые плащи. Не постучавшись, визитеры вошли в дом. Они перешагнули через швабру, ведро, веник, кипы газет и, небрежно отшвыривая носками ботинок клубки пыли, собачьи какашки и разбросанные там и тут покерные фишки, прямиком направились к Максу и Тилли.

Позднее в тот же день в дверь мансарды постучали. Ли-Шери без колебаний открыла, ожидая увидеть Хулиетту. Вместо служанки перед ней стоял отец, чье дребезжащее сердце тоже по-своему стучалось в двери, только из иного материала.

Король почему-то чрезвычайно разволновался. Поначалу принцесса связала его смущение с тем обстоятельством, что Макс, пять месяцев не видевший дочь, нарушил неприкосновенность ее убежища, но потом поняла, что попросту стоит перед отцом голая. Из-за духоты в мансарде капельки пота гроздьями усыпали грудь Ли-Шери вокруг сосков, а взмокшие волосы на лобке разошлись в стороны и обнажили половые губы, блестевшие от влаги, как будто после недавней ласки. Сильнее открыть постороннему взгляду раковину принцессиной устрицы могло бы только полное бритье.

– Ох, извини, – пробормотала Ли-Шери и быстренько натянула футболку и трусики.

– Да ничего, я уже почти привык. Сначала Хулиетта, теперь ты… Надеюсь, королева не станет следующей.

– Ох-ох, макаронный бог! – воскликнула принцесса, и они оба рассмеялись. – Ты ведь знаешь, что посетителям вход запрещен.

– Прости, милая. Хулиетта собиралась занести тебе вот это, а я вызвался пойти вместо нее. – Макс протянул дочери книгу «Искусство упаковки». – Интересная вещь, надо сказать.

– Я знаю вещи и поинтереснее. Например, королевское семейство, сосланное в Америку. Мне продолжать?

Макс хотел было энергично потрясти головой, но она была так набита мыслями, что у него вышло лишь слабое покачивание. Чаплиновские усы короля покачались в такт голове.

– Не буду ходить вокруг да около, дочка. Меня беспокоит один вопрос: можно ли определить состояние твоего рассудка как здравое?

– И кто должен это определять?

– Заинтересованные стороны.

– Тогда это зависит от их критериев.

– Ответственность…

– Ответственность за что?

– …способность к лидерству и…

– С каких это пор способность к лидерству стала критерием душевного здоровья? Или наоборот. Гитлер, кстати, был талантливым лидером, и Никсон тоже. Стоит проявить качества лидера в юности, и тебя упекут в юридический колледж, чтобы сделать пересадку ануса. Если трансплантат приживется, ты попадешь в правительство. Это мнение Бернарда. Он говорит, что именно инстинкт возвращения домой толкает так много задниц в политику. Как я поняла, несколько романтиков пошли по моим стопам. Это делает меня в какой-то степени лидером.

– По последним подсчетам, семнадцать девушек и один юноша заперлись в комнатах, вслед за тобой потворствуя своим любовным капризам. Шимпанзе и мартышки всегда готовы подражать любому дураку. На твоем месте я бы не слишком-то гордился. Ладно, меня это не касается. Я просто хочу убедиться, что в твоей колоде все карты на месте.

– Все или не все, по крайней мере это моя колода.

Макс обвел взглядом мансарду. Комната была пыльной, темной и облезлой. В ней было душно и воняло, как в ночлежке. Судя по запаху, здесь недавно проходила тренировка пьяных борцов. Король с ужасом подумал, что его прекрасная дочь голышом расхаживает по этому хлеву. Хорошо еще, если она не насажала себе заноз.

– Ли-Шери, – почти умоляюще обратился он к принцессе. – Ли-Шери, ты попусту растрачиваешь свою жизнь.

– Моя жизнь никогда еще не была такой насыщенной, как сейчас, папочка. И такой счастливой. Передай своим «заинтересованным сторонам»: только жизнь ради любви может считаться осмысленной и здравой. Кроме того, у меня тут есть и другие интересы.

Король снова оглядел мансарду. Ночной горшок, террариум с жабой, металлическая койка без подушки и одеяла и что-то вроде пачки сигарет на грязном подоконнике. Другие интересы? Макса передернуло. Он поцеловал дочь в потную щеку и вышел, не сказав ей, что к нему приезжали агенты революции, которые хотели, чтобы после восстановления монархии на родине Фюрстенберг-Баркалона на королевский трон взошла Ли-Шери.