М.К.Кантор - Учебник рисования, том. 2

- Для чего ходить туда? - спрашивал понуро профессор Татарников. Он понимал свою вину, но старался оправдаться. - Те же люди. Те же разговоры.

- Хоть на людей посмотреть, для разнообразия! - восклицала Зоя Тарасовна. - Так ведь и жизнь пройдет, людей не увижу.

- На меня смотри.

- Спасибо, насмотрелась. Подумали бы хоть о дочери своей, Сергей Ильич. Ведь там и Кротов наверняка присутствует.

- Кротов? Этот прохвост? Может, и к лучшему, что не пошли, - зачем негодяя лишний раз видеть?

- Эх, Сергей Ильич! - Нечего было добавить Зое Тарасовне. Глядела она на своего пьяненького супруга и качала головой. Вот так любая возможность, представленная судьбой, рушится в прах от нерадивости, лени, пьянства. И что сделаешь, сталкиваясь с хаосом?

Струев сидел в глубине комнаты, откуда видел всех, и он глядел внимательно. Деньги, истраченные им на вооруженных людей, он считал истраченными не напрасно - ведь продюсеры вкладывают деньги в постановки спектаклей, в аппаратуру для концертов, в афиши. Сделанное сегодня он рассматривал как нужную часть общего плана - и ждал результатов спектакля.

Струев был богат - так, по крайней мере, он считал про себя до недавних пор, но богат он был разве что по сравнению с Александром Кузнецовым и Сергеем Татарниковым. Те деньги, что заработал он, для больших планов не годились. Инфляция, а в особенности бешеные деньги, которые стали зарабатывать политики и бизнесмены, сделали его богатство пылью. Устроить революцию на те два миллиона, которыми он (как он полагал) может распоряжаться, - было столь же невозможно, как невозможно в современном искусстве создать произведение на холсте при помощи кисти и красок. Нарисовать-то можно, а дальше что с этим делать? Энди Ворхол, предприниматель в седом парике, символ современного творчества, сказал некогда: искусство - это бизнес. Пророческие слова! Ну, какой же бизнес можно осуществить, намалевав на холсте красками? Современное искусство не может обойтись без спецэффектов, дорогостоящих инсталляций, индустрии вернисажей. Так и реальная политика нуждается в бюджете, распиленном на доли, приватизированных скважинах, коррумпированных губернаторах, обанкроченных и перепроданных заводах, одним словом, в деньгах такого размера, какие Струеву не снились.

Два миллиона - что можно с ними сделать? Дачу купить? И дачи хорошей на такие деньги уже не купишь. Скажем, Яков Шайзенштейн, куратор современного искусства, уже давно, между делом, прикупил ресторанчик, и деньги, задействованные в этом небольшом проекте, превышали те, что Струев хотел вложить в революцию, втрое. Даже большевики (в те времена, когда политика была дешевле) и те - двумя миллионами обойтись не могли. Оттого и потребовались немецкие дотации, что своих капиталов большевикам не хватало.

Денег было мало, но, однако, некоторые деньги были - и Струев решил вложить их не в ресторан, не в дачу, а в революцию. Он решил так: некоторую часть истратить на спектакль, чтобы выявить реального лидера общества, понять будущий расклад выборов, определить место удара. Оставшиеся средства пустить на подкуп двух-трех влиятельных депутатов, лидера нейтрализовать, оседлать процесс выборов.

Как все, что задумывал Семен Струев, его новый перформанс казался дик - но Струев знал, что усилием и волей можно добиться многого. Три месяца он провел в поездках по стране, встречался с темными личностями, курировавшими красноярский алюминий, сбыт рыбы на Дальнем Востоке, нефтяные прииски в Нефтеюганске и Сургуте. Владельцы компаний находились в Москве, но что будет, если обезглавить эти компании? Теоретически, компании должны сменить владельца или перейти к государству, которое давно представлено такими же капиталистами. Но что, если изменить принцип решительно и вдруг: обезглавить компании - и не передать их новому собственнику? Они окажутся во власти местных бандитов, понятно. Но если обанкротить компании и не выставить их на рынок, как прежде? Но если новое правительство переедет в Сибирь и вступит в войну с бандитами? Но если новый парламент, оказавшись в Сибири, потребует национализации добычи? Этот безумный большевистский план все больше захватывал Струева. Он встречался с китайскими колонистами, с рабочими владивостокского порта, нефтедобытчиками. Трудно, но можно - если действовать сразу по всем направлениям и неожиданно. Плохо, что один - но разве когда-нибудь он был не один? В том, что он - и только он - может так сделать, у Струева сомнений не было. Их всего-навсего много, повторял он про себя любимую присказку, а я - целый один.